— Тебе должно быть достаточно того, что ты уже имеешь. Не зарывайся, а то поплатишься, дружище. Местные милиционеры итак тебя уже чуть не поймали. Что будет дальше? Серёгин взял тебя на мушку и обязательно составит твой фоторобот. И тогда тебе придётся линять назад, на твой тёплый и солнечный Мадагаскар. Тебе и так уже пора туда линять. Ты нашёл «Наташеньку»? Нашёл. Вот и всё, инцидент исчерпан, прошу на выход с вещами.
— Не фамильярничай, Гейнц! — взвился второй «подземный призрак», которому явно недоставало росточку. — И не тыкай! Ты ещё от горшка не отрос, чтобы мне тыкать! Если хочешь — сам при на Мадагаскар. А я не успокоюсь до тех пор, пока не получу второй образец!
— Я тебе не дам ключ! — отрубил Гейнц и ушёл, оставив своего товарища одного в компании лампы и герба.
— Гррр! — озлобленно рыкнул товарищ Гейнца и со злости топнул ногою по крышке люка. — Стой! Стой, не бросай меня здесь!
Второй «призрак» явно испугался, когда пройдоха Гейнц сделал ножки. Подхватив лампу, он снялся с места и живёхонько рванул догонять Гейнца. Вскоре он исчез вместе с лампой, и коридор перед Эммочкой погрузился в страшную тьму.
«Чёрт!» — подумала Эммочка и повернула лицо, чтобы посмотреть, что делает её товарищ по несчастью, которого она прозвала про себя «мистер Икс». «Мистер Икс» куда-то пропал. Эммочка остановила взгляд на том месте, где оставила его, но сейчас видела там лишь темноту и пустоту.
— Чёрт! — теперь она не подумала, а сказала это слово вслух и достаточно громко.
Эммочка поняла, что осталась совсем одна глубоко под землёй, в немыслимом лабиринте и в полной темноте!
— Чё-ё-ё-ёрт! — осознав всю безысходную, глухую безнадёжность своего положения, Эммочка дала волю эмоциям и разразилась страшным воплем, которого испугалось даже бездушное и бесстрастное эхо.
…Недобежкин вытолкнул плохо пригнанную крышку люка и наконец-то высунул нос из подземелья на поверхность. В лицо ударил свежий ветер, а яркое солнце на миг ослепило. Там, куда вылез Недобежкин, всё поросло ковылём да какими-то васильками, где-то далеко впереди маячил смутный силуэт холма. Может быть, это Чёртов курган, а может быть, и нет.
— Ребята, кажется мы с вами в нескольких километрах от Девяткиной комендатуры… — пробормотал Недобежкин, удивляясь, как это так получилось.
— Ого, — присвистнул Серёгин и тоже вылез из «могилы» в мир живых. — По-моему, тут повсюду эти пещеры… Хорошенькое место для…
— Секретной базы нацистов! — перебил Ежонков, пролезая вслед за Серёгиным. — Я же смотрел электронную карту и видел, что тут подо всеми Лягушами такая засада! Настоящая «борода», скажу я вам!
Сидоров лез последним. То есть, он ещё даже и не лез, а стоял на нижней ступеньке хлипкой металлической лестнички и ждал, покуда Ежонков протиснет своё тело в узкий люк. Бесцельно разглядывать «тыл» Ежонкова было смертельно тоскливо, вот Сидоров и поглядывал украдкой в жуткую темноту хода, что тянулся справа от него. Луч фонарика, правда, немножко разбавлял эту темноту и сержант мог видеть стенку, на которой под наполовину облупившимся советским гербом виднелась жирная чёрная свастика. Горящие Глаза пока не появлялись, и Сидоров молил Аида, или Шубина, или кто там выпускает чертей из ада? — чтобы обладатель Глаз оставался на своей сковородке до тех пор, пока он не вылезет прочь. Но вдруг, там, в коридоре, возникло некое шевеление. Сержант заметил его краем глаза и поэтому сначала подумал, что у страха глаза велики, и оно ему почудилось. Но — нет, Сидоров сфокусировался на том месте, где нечто двинулось, и увидел, что из мрака к ним движется… живое существо. Оно передвигалось на четвереньках… Вот оно минуло половину советского герба и подползло к свастике…
— Эй, наверху! — негромко позвал Сидоров.
— Чего тебе? — недовольно пробормотал Ежонков, который до сих пор не пропихнулся в люк.
— Там кто-то есть… — Сидоров не сводил глаз с копошащейся у свастики сущности. Сержант пытался осветить её получше, но вместе с тем — боялся увидеть, как выглядит она по-настоящему.
— В смысле? — буркнул Ежонков.
— Да оглянитесь вы! — фыркнул Сидоров.