Увидав пленённую холодным серым прозрачным существом Эммочку, тип средних лет поднялся из-за стола, и его глазки плотоядно сверкнули.
— Ага! — неприятно и скрипуче протянул он, потирая бледные руки. — Вот и подопытный! Волоки её ко мне в лабораторию. Я тут кое-что придумал — ей понравится мой новый эксперимент!
Услышав приговор, который вынес ей этот жуткий «доктор Смерть», Эммочка похолодела от тихого ужаса. Кажется, они собираются сделать из неё лабораторную мышь! А это уж никак не входит в её планы!
— Хорошо, — послышался за Эммочкиной спиной неживой шелестящий голос серой сущности. — Можешь забирать её. Для тебя, я думаю, она могла бы представлять интерес, а мне она только мешает.
Тяжёлая нечеловеческая рука грубовато толкнула Эммочку прямо к этому мерзкому типу в кругленьких очочках, с ненастоящими волосами на голове. Толчок получился крепким: бедная пленница проскочила метра два и шлёпнулась на пол. «Доктор Смерть» надтреснуто захохотал, видя, как одетая в чужую и мужскую одежду Эммочка распласталась на металлическом полу. Странный он всё-таки, этот «доктор Смерть» — на вид ему не больше сорока, а голос — как у девяностолетнего дедули…
— Отпустите меня! — Эммочка вскочила, и словно тигрица набросилась на хохочущего типа, пытаясь отпихнуть его и прорваться к выходу.
Но не успела она подбежать к нему, как сзади на её плечо опустилась железная рука и неумолимо пригнула назад к полу. Только на этот раз железная рука оказалась не холодной и твёрдой, а тёплой, прямо как у человека. Рука принадлежала Генриху Артеррану.
— Послушай, — сказал Генрих Артерран не Эммочке, а неприятному типу в очочках. — Я уезжаю в Донецк. У меня там есть парочка неоконченных дел. А ты — давай, поработай с этой инфузорией. Может, из неё и выйдет что-либо путное.
— Это кто — инфузория?! — вскочила Эммочка. Она хотела наброситься на пройдоху Гейнца с кулаками и выцарапать его наглые глазки за то, что вздумал «скормить» её этому отвратительному психу, помешанному на экспериментах с людьми.
— Ты! — отрубил Гейнц и в который раз определил Эммочке место на полу. — Ты пыталась выслеживать меня, разгадывать мои секреты, — продолжил он тоном классного руководителя. — А теперь ты убедишься, насколько опасно для жизни и здоровья пытаться всунуть нос туда, куда ему ход заказан. Вот и заплатишь!
Взгляд Гейнца был страшен, он означал только одно: Эммочке несдобровать. В корявой руке «доктора Смерти» возникли наручники и он, не раздумывая, надвинул их на нежные Эммочкины запястья.
— Гейнц! — в ужасе пискнула Эммочка, пытаясь вымолить себе индульгенцию и выбраться из «ада» на тёплую солнечную поверхность. — Гейнц! Не надо. Что ты делаешь? Пожалуйста!
Но Гейнц оказался глух ко всем мольбам. Он, молча, развернулся и ушёл в могильный мрак, не взяв лампы. Ему не нужна никакая лампа — Гейнц Артерран прекрасно видит в темноте. А «доктор Смерть», не снимая улыбки голодного каннибала, ухватил Эммочку за шиворот и поволок в другой коридор.
Глава 41. Привет от Интермеццо
Игорь Авенирович Харитонов звонил следователю Муравьёву каждый день по нескольку раз. А следователь Муравьёв ничем не мог обрадовать хозяина ограбленного склада, потому что ничего пока там не обнаружил. Загадочный грабитель — или грабители? — не оставил ни следа. Ну, коробки раскидал, ну, разбил пару бутылок, ну замок взломанный бросил… Но при всём при этом свои ЛИЧНЫЕ следы он оставил при себе, чем, кажется, обрёк дело Харитонова на повисание в «глухарях».