— Вот что, Муравьёв, — Недобежкин взял себя в руки, не желая выдавать сущность секретного расследования по тридцать седьмому делу. — Сидоров у нас специалист по Интермеццо. Он все его трюки наизусть знает. Сейчас мы его вызовем и проконсультируемся.
Глава 42. Арест Мезенцева
Капитан танкера «Андрей Кочанов» Сергей Борисович сидел в тесной одиночной камере. К нему никто не заходил — только в окошечко просовывали миску с вермишелью «Мивина». Сергей Борисович уже потерял счёт времени в этой тесной каморке без окон с толстой, задраенной дверью. А на нарах у него уже скопились небольшие штабеля из пустых пластмассовых мисок. Он, то ли от стресса, то ли, отчего-то ещё забыл, или не понял, что их нужно отдавать назад. Сергей Борисович, чтобы не сойти с ума от тишины и одиночества, бродил по камере кругами и декламировал тексты песен. Петь он не умел, вот и читал их, как стихи — громко и с выражением.
Вот и сейчас, когда в огромном замке повернулся огромный ключ, он был занят тем, что декламировал песенку «Во поле берёзка стояла». К нему в камеру не спеша вдвинулся человек в сером костюме. Он постоял и подождал, пока капитан закончил цитировать куплет. А потом — три раза хлопнул в ладоши, изобразив аплодисменты, и с деланным пафосом изрёк:
— Превосходно! В вас погиб артист! Вы могли бы играть Гамлета!
Сергей Борисович не ожидал, что кто-то к нему войдёт и заговорит с ним. Он вздрогнул, задел локтем верхнюю миску и свернул все миски на пол.
— Ничего, — улыбнулся его «гость». — От вас никто не требует поддержания образцового порядка. Тут есть, кому заниматься этим. Я от вас хочу получить лишь один ответ на один вопрос: вы знали, что находилось в папке, которую вы должны были передать на судно «Треска»?
— Нет! — заплакал разжалованный в узники капитан. — Я ничего не знаю! Я только исполнитель! Это всё Мезенцев! Это он, толстый крот, приказал топить корабли, а я об этом — ни ухом, ни рылом! Брюхом своим клянусь, что меня бы зажмурили, если бы я хоть краем глаза заглянул бы в эту вашу папку!
— Отлично, вопросов нет! — довольно улыбнулся человек, которого звали Генрихом Артерраном, и он был следователем по особо важным делам. — Собирайтесь. Сейчас вы отправитесь в небольшой вояж. Вопросы есть?
— Что? Куда? — перепугался Сергей Борисович. — Я никуда не поеду. Я не хочу, чтобы вы зарыли меня в лесу!
— Вопросов нет! — сурово отрезал Генрих Артерран и покинул камеру.
Тот час же на смену ему явились двое в чёрном, такие, каких Сергей Борисович по началу принял за пиратов. Они грубовато схватили бывшего капитана под руки, определили в наручники и вытолкнули в тесный дворик, где поджидал чёрный микроавтобус. В этот микроавтобус и попросили Сергея Борисовича войти, пихнув его в спину дулом автомата.
«Андрей Кочанов» не встретился с «Треской» и не прибыл в порт назначения. Люди Мезенцева ждали всю ночь, чтобы встретить Сергея Борисовича. Капитан слишком много знал, и господин Росси отдал насчёт него такой лаконичный фатальный приказ:
— Редуцировать!
Но Сергей Борисович пропал в море и поэтому — снова провал. Мезенцев несколько раз пытался связаться с капитаном танкера. «Андрей Кочанов» молчал. Мезенцев курсировал по кабинету, обдумывая сложившуюся ситуацию. Он понимал, что его предприятие уже на грани фиаско. Не хватало ещё, чтобы наполненный до краёв чужой нефтью танкер сцапали пограничники. Или он затонул, что тоже плохо. Наверное, ещё хуже, чем арест. «Почему всё свалилось именно на меня? — недоумевал директор. — Что я теперь скажу боссу? И чем, извините, заплачу за эту дурацкую потерянную нефть?! Такие громадные деньги можно получить, если разве что добровольно продаться в рабство!» Горькие мысли развеял навязчивый стук в дверь. Даже не стук, а барабанная дробь какая-то!
— Войдите! — устало бросил Мезенцев, и опустился в мягкое кресло.
Дверь не открылась — распахнулась — и на пороге показался весь перепуганный, отдувающийся секретарь.
— Чего тебе, Сомов? — удивился Мезенцев.
— Фёдор Поликарпович, — задыхаясь, выговорил Сомов. — Там… милиция.
— Милиция? — ещё больше удивился Мезенцев. — Что им нужно?
— Они сказали, что уже арестовали Сергея Борисовича… — промямлил секретарь. — И теперь идут сюда…
— Арестовали?! — Мезенцев выпрыгнул из кресла и обалдело уставился на Сомова. — Что значит — арестовали?!