— Ага… — тупо кивнул Сомов. — Я еле вырвался, чтобы вас предупредить.
— Я пропал! — пискнул Мезенцев, схватившись за голову, и плюхнулся в кресло.
Однако, маленький, худенький секретарь Сомов обладал огромной выдержкой и самообладанием. Он никогда не впадал в панику. А из любой ситуации искал рациональный выход по типу «овцы сыты и волки целы».
— Вызвать охранников? — тихо спросил Сомов. — Пока отбиваться будут, вы под шумок и выскочите, а?
— Делай, что хочешь… Мне уже ничего не надо! — канючил Мезенцев, уткнувшись носом в стол.
Сомов сочувственно покачал головой. Потом достал мобильный телефон и позвонил.
— Лобода, бери остальных, и — к Мезенцеву. Постарайтесь обойтись без трупов, — коротко сказал секретарь в трубку.
За дверью послышался гомон, выкрики и топот бегущих ног. Спешившая к директору милиция наткнулась на подоспевшую охрану.
— Фёдор Поликарпович, давайте быстрее, в окошко! — Сомов схватил плачущего Мезенцева за руку и повёл к окну.
— Я пропал, пропал!.. — причитал директор и колотил кулаками в пластмассовый подоконник.
Опять покачав головой, секретарь открыл рамы и раздвижную решётку, подтолкнул Мезенцева:
— Вылезайте же, Фёдор Поликарпович!
В коридоре между милицией и охраной, таки, возникла перестрелка. Одна пуля пробила деревянную дверь кабинета и врезалась в стенку над головой Мезенцева. Осколки облицовки и кирпича брызнули прямо в директора.
— Ой!
— Вылезайте, вылезайте! — подгонял Сомов.
Мезенцев занёс правую ногу и поставил её на подоконник. Секретарь всячески помогал грузному директору: подпихивал его, подсаживал. С такой помощью Мезенцеву, всё-таки, удалось взгромоздиться. Дверь таранили. И она не выдержала. В кабинет влетели двое в камуфляже и в масках. На их куртках большими буквами значилось: «Беркут». За ними бежал Лобода, здоровенный краснощёкий детина, бритый налысо, с глуповатым взглядом.
— Быстрее, быстрее, поторапливайтесь! — секретарь, буквально, толкал Мезенцева в спину.
Директор никак не решался вылезти на пожарную лестницу: он боялся высоты. Лобода, что было сил, орудовал бейсбольной битой, шибая «беркутов» по каскам. Не стрелял: приказано было обойтись без трупов. Но один «беркут» изловчился, зашёл сзади и ударом дубинки поверг Лободу на землю. Группа захвата ворвалась в кабинет.
Тут же Мезенцев, наконец, перевалился с подоконника на пожарную лестницу. Лестница затряслась и задребезжала под ним. Порыв ветра растрепал волосы.
— Ау! — взвизгнул директор, и перелез обратно, на подоконник.
От страха ноги стали ватные, и Мезенцев скатился на пол. Сидя на полу, он увидел, что его верного секретаря уже держали двое. Слабенький Сомов не мог сопротивляться крепким «беркутам». На его цыплячьих ручках щёлкнули наручники. Ещё трое выводили скрученного Лободу. Остальные охранники лежали лицом вниз, раскинув ноги и держа руки за головой. Вокруг директора стояло человек семь, наставив на него автоматы. Мезенцев так и не встал с пола. Сидя на ламинате и глупо моргая, он поднял руки вверх.
— Я пропал!.. — снова повторил он.
— Похоже, что да, — из коридора пришёл человек в элегантном сером костюме и в тёмных очках. — Пропал.
— Я не хочу в тюрьму… — всхлипнул Мезенцев.
— Ну, хочу — не хочу… Это уже эмоции. А перед вами — объективная реальность, — человек в сером костюме прошёлся перед директором.
Разглядывая статую Венеры в углу кабинета, он заметил:
— Любовь к искусству — признак интеллекта. Чего я у вас не замечаю, — он в упор посмотрел на Мезенцева, заставив его сжаться в комок. — Не хочешь в тюрьму? А она по тебе стосковалась. Вопросы есть?
— Я пропал… Я не хочу в тюрьму! — зарыдал директор.
— Вопросов нет. Уводите.
Два «беркута» оторвали Мезенцева от пола, надели наручники и повели на улицу. Когда проводили мимо колоссального аквариума, бедному испуганному Мезенцеву показалось, что плотоядные арапаймы хищно грозят ему хвостом и раздвигают зубастые челюсти в злорадных улыбках. На дне аквариума лежали неубранные обглоданные кости очередной безвременно погибшей коровы…
Во дворе арестованного ждал «чёрный воронок» — микроавтобус «Мерседес» с решётками на окнах. Туда-то и запихали Мезенцева. Внутри уже сидели Сомов, Лобода и несколько охранников-шестёрок. В самый дальний угол «салона первого класса» забился Сергей Борисович. Увидав рыдающего крокодильими слезами Мезенцева, Сомов отвернулся.