— Ты мне в рот не заглядывай! — огрызнулся Недобежкин и включил компьютер. — Лучше сюда смотри!
Недобежкин собрался связаться со Смирнянским по Интернету, однако красненькая «собака» около его адреса дала понять, что Смирнянский сейчас занимается чем-то другим, нежели сидение в виртуальной реальности. Ежонков вместе со стулом придвинулся к Недобежкину и заглянул в монитор его компьютера через его плечо.
— Нема Смирнянского, — заключил он. — Учапал. Давай, я продолжу Гоху пушить!
— Никакого Гохи! — Недобежкин едва не стукнул кулаком по столу. — Какой у Смирнянского телефон?
— Секретный! — выпалил Ежонков. — Смирнянский мне под страхом смерти запретил сливать тебе свой телефон.
— Так, Ежонков, дело государственной важности! — напёр Недобежкин. — Давай, говори!
— Ладно, — пробормотал Ежонков. — Только если что — ты во всём виноват. Выкапывай ручку и пиши!
— Что значит — «выкапывай»? — обиделся Недобежкин.
— А то и значит! — Ежонков бросил на Недобежкина взгляд победителя и радостно так заявил: — Бардак у тебя тут, Васек, и не по фэн-шую!
Недобежкин издал тихий рык, но потом замолчал, поняв, что ручка затерялась в хаосе бумаг, папок, дисков и огрызков. А огрызков у него на столе насчиталось целых три…
— Ладно, я тебе свою дам! — великодушно предложил Ежонков и вынул из кармана синенькую ручку «Бифа» за тридцать копеек.
— Это тебя спецслужбы так обеспечивают? — ехидно заметил Недобежкин, но ручку всё же взял. — Давай, диктуй телефон и побыстрее!
— Нет! — отказался вдруг Ежонков.
— Это ещё почему? — буркнул Недобежкин и постучал этой самой ручкой по столешнице.
— У стен есть уши, — загадочно прошептал Ежонков и отобрал у Недобежкина ручку. — Я лучше напишу.
— Валяй, — уныло согласился Недобежкин.
Ежонков принялся елозить дешёвой ручкой по первой попавшейся бумажке и наконец, как курица — лапой накарябал неровный рядочек разношёрстных цифр.
— Вот, — заключил он. — Как только позвонишь — запись уничтожь!
— Было бы, что уничтожать! — фыркнул Недобежкин и выволок из кармана мобильный телефон.
— Кондиционер поставь! — посоветовал Ежонков, вращаясь на своём стуле. — Не продохнёшь!
— За какие шиши? — осведомился Недобежкин. — Подари мне сумму в твёрдой валюте — тогда можешь рассчитывать на кондиционер! А так — дыши, чем есть!
Смирнянский ответил не сразу. Несколько раз он просто сбрасывал вызов: то ли боялся, то ли просто не желал разговаривать. Но на шестой раз Недобежкину всё же, удалось выцарапать его на разговор.
— Васёк? — удивился Смирнянский. — Как ты мой номер узнал?
Недобежкин не пожелал закладывать Ежонкова и ответил просто и лаконично:
— Кверху каком!
— Ежонков слил? — догадался Смирнянский. — Я знал, что этому треплу доверять нельзя!
— Остынь, — примирительно сказал Недобежкин. — Скажи, лучше, что тебе ещё удалось узнать про «Густые облака» и базу «Наташенька»? Мы тут в Верхние Лягуши скатались и привезли оттуда несколько любопытных экземпляров. Не хочешь глянуть?
Смирнянский что-то булькнул в телефонную трубку, а потом — дрожащим голосом проблеял:
— За-зачем вы туда ездили? Где вы были? Кого вы оттуда привезли??
— Кати сюда и увидишь! — сказал Недобежкин. — Не бойся, они не страшные, тебя не скушают! Нас не скушали, и тобой, думаю, побрезгуют.
— Очень смешно! — огрызнулся на том конце Смирнянский. — Но… ладно, так и быть, приеду. У меня тут кое-что есть.
— Через чёрный ход заходи, — предупредил Недобежкин.
— Знаю, — буркнул Смирнянский и нырнул в волну гудков.
Смирнянский добрался до отделения удивительно быстро — ещё и получаса не прошло, а он уже нарисовался у чёрного хода. Наверное, где-то тут поблизости прогуливался, прохвост. Одет он был не столько по маскировочному, сколько комично — шляпа двадцатилетней давности, чёрные очки типа «мотоциклист» да плащ песочного цвета, как у лейтенанта Коломбо.
— И Ежонкова выцапал, — ворчливо заметил Смирнянский, увидав, что рядом с Недобежкиным у двери чёрного хода топчется «суперагент» Ежонков.
— Выцапал, — согласился Недобежкин. — Идём ко мне в изолятор, глянешь на «экземпляры». Одного Гохой кличут, а второй — Объегоркин. Тоже зачарованный до чёртиков.
— Ну, пойдём, поглядим, — согласился Смирнянский и скользнул в темноту чёрного хода.
Недобежкин впустил его к Гохе и сказал:
— Ну, что академик, диагноз?