— Ежонков, ты что? — взвизгнула первая личность. — Я сейчас себе тут все ноги повывихиваю!
— Уходя, гасите свет! Надо экономить электроэнергию, — беззлобно хихикнул Ежонков. — Ты, Игорек, под ноги смотри, авось не повывихиваешь?
— Включи немедленно!! — зарычал Игорь Смирнянский, стискивая кулаки. — Я тебе не результат, и не вижу в темноте ни черта, ты, экономист леший!
— Да ладно тебе, Игорёк! — примирительно сказал Ежонков и возвратил в прихожую луч света. — Не бушуй ты так, а то смотри, совсем осатанел!
Смирнянский прорычал сквозь зубы букву «Р», нашёл на кухонной стенке выключатель и засветил круглый кухонный светильник.
— Вот теперь можешь гасить, «Прометей»! — проворчал он. — И двигай ластами, а то так вся ночь проскочит, а ты будешь тут рубильниками клацать! Кто тебя только в СБУ держит?? Медлительный, как червяк!
— Будь проще! — посоветовал Ежонков и погрузил прихожую во тьму. — Начинаем, что ли?
Ежонков деловито прошествовал на кухню, окинул взглядом все, что на ней было, включая достаточно высокую гору грязной посуды, что высилась в раковине и около неё. Потом он ногой отпихнул под стол растрёпанный веник, пробормотав при этом:
— «Ша» создаёт. И ещё — надо бы посуду помыть. Займись, Игорек?
— Разбежался, — огрызнулся Смирнянский, устроившись на стуле. — Давай, фурычь, а то мне уже надоело тут торчать.
— Эх! — вздохнул Ежонков, а потом — по нескольку штук — перетаскал и запрятал всю немытую посуду в буфет, к помытой.
И только после этого, «Кашпировский» начал свою «колдовскую» работу. Безвольный Карпец подчинялся всем его требованиям: рассказывал параграфы из учебника математики и физики, потом попрыгал, встал на руки, хотя раньше никогда не умел этого делать, спел песенку без музыкального слуха и, наконец, снова водворился на стул по приказу «всесильного» Ежонкова.
— Завязывай цирк! — буркнул Смирнянский, косясь на Ежонкова одним глазом. — Давай, дело делай!
— О’кей! — согласился Ежонков. — Он уже готов. Спрашивай его, о чём захочешь — ничего не скроет. Ты же знаешь, что стереть память невозможно. Её можно только заблокировать, а при умелой разблокировке тебе кто хочешь, заговорит! Даже древесный тритон расскажет про свою прошлую жизнь!
— Древесный тритон? — удивился Смирнянский. — Ты что? Тритоны никогда из воды не вылазят!
Ежонков только плечами пожал: не вылазят и ладно, какое ему дело до этих всех лягушек? Карпец сидел, и выражение его лица напоминало маску. Он пялился широко раскрытыми, но невидящими глазами куда-то в околоземное пространство и, ни о чём не думал, потому что Ежонков отбил у него способность вести мыслительные процессы. Смирнянский придвинулся к нему вместе со стулом, заглянул в его стеклянные глаза и вопросил тоном комиссара Мегрэ:
— Кто тебя похитил?
Карпец продолжал молчать. Он не шевельнулся и даже не моргнул. Просто молчал и всё. Смирнянский оторвал суровый взгляд от тихого Карпеца и перевёл его на Ежонкова, который косился на печенье, что покоилось в миске на кухонном столе.
— Ну? — осведомился Смирнянский. — Ты же мне тут клялся, что всё, он готов, и т. д. и т. п. Ну?
— Это всё непросто, — попытался выгрести Ежонков, но тут же был утоплен свирепым словом, что изрыгнул ему Смирнянский:
— Профан!
— Эй! — обиделся Ежонков. — Ты-то сам гипнотизировать умеешь? Нет! А я — да! Я лучше знаю, как надо гипнотизировать. Ты у него ещё раз спроси и ещё раз! А ты хотел, чтобы он тебе сразу все тайны вывалил! Не дождёшься, амиго!
— Ух, мне с тобой! — фыркнул Смирнянский, а потом — снова пристал к апатичному Карпецу:
— Кто тебя похитил?
Ежонков хрустел чужим печеньем, но Смирнянский старался не обращать внимания на этого обжору. Он сейчас уже достаточно рыхлый, а что будет годков через пять? Освиневшая туша, которой трудно стоять на ногах, вот! А сам-то Смирнянский худой, вот так вот!
Карпец не проявлял признаков жизни, а всё пялился в свой любимый космос и даже не блеял.
— Кто тебя похитил? — не отставал Смирнянский, и его голос уже начинал трансформацию в рык.
Карпец сохранил полнейшее молчание, лицо его не изменило своего глупого выражения. Кажется, он никого не видит и ничего не слышит, как какая-то восковая фигура. Смирнянский снова издал рык, поднялся на ноги, приблизился к Карпецу и потряс его за плечи.
— Кто тебя похитил? — медленно, с расстановкой, предельно внятно произнёс он, заглядывая в неподвижные глаза Карпеца.