— Светленко начинается на «Све», — продолжил продвигать свою догадку Ежонков, когда устал от пассов и «заклятий». — Слушай, Игорек, а не может быть такого, что этот Светленко и есть результат «Густых облаков»?
— Как мне помнится, — начал Смирнянский, завалив свои длинные ноги на кухонный стол Карпеца. — Ты у нас посещал Верхние Лягуши, и это тебя местный «чёрт» едва не ухватил за одно место. Так вот, ты и скажи, Светленко это был, или нет?
— Не знаю, — буркнул Ежонков и посмотрел на часы. — Три часа ночи. Домой мне уже пора!
— Какой «домой»?? — не понял Смирнянский. — Работы по горло!
— Это у тебя дома шиш с дырой, а у меня — ревнивая жена! — отпарировал Ежонков. — Я и так едва отбоярился, сказал, что срочная работа с документами. Если я приду под утро, она меня, вообще из дома вышибет!
— У тебя же своя квартира есть! — напомнил Смирнянский. — Ты от своей жены не зависишь!
— Как? — вскочил Ежонков. — А биография? Если меня жена вышибет — то биография будет подпорчена!
— Слушай, Ежонков, — Смирнянский прищурил левый глаз и установил на своём лице выражение исключительной жёлчности. — Ты же со своей женой ещё в прошлом году развёлся, какая жена?
— А мы помирились! — настоял Ежонков. — Всё, я его бужу, и мы с тобою выстраиваем ножки, ферштейн?
Смирнянский подумал-подумал и решил, что да, пора им уходить: от Карпеца, всё равно, ничего вразумительного не дождёшься, а время-то не резиновое.
— Ладно, — сказал он, направляясь в прихожую. — А этого Светленко надо бы заграбастать, раз он такой особенный!
Глава 51. Рыбка на крючке
Сидоров решил лечь спать пораньше, чтобы завтра пораньше встать. Работа, хоть и не волк, но Недобежкин велел им с Серёгиным прийти завтра на час раньше: начальник задумал некий «сногсшибательный» проект и решил, что должен осуществить его немедленно. Сидоров уже давно спал — заснул, отстроившись от громоподобного лая того демонического пса, которого завёл у себя его хрупкий сосед. Но всё же, тот десятый сон, который он сейчас досматривал, был не самым спокойным и радужным. Во сне сержант попал на базу «Наташенька» — в форме сержанта Красной Армии сороковых годов заполз он в подземные катакомбы через какую-то узкую отдушину и теперь — полз под защитой невысокого металлического парапета мимо бесконечного ряда огромных блестящих стеклянных колб, в которых росли «суперсолдаты» фашистов. У него было задание: уничтожить базу вместе с этими солдатами и колбами, а он не знал, как это сделать. Мимо его лица проходили чёрные кожаные сапоги охранников, которые не замечали лазутчика, а бухтели о каких-то своих проблемах на непонятном, даже не немецком, языке. Сидоров глядел на них снизу вверх, а потом — один из них наклонился, протянул руку и схватил сержанта за шиворот.
— Это Пончик! — шумно сообщил он другим. — Попался-таки, и теперь не уйдёт!
Сидоров попытался драться, но рука, которая вцепилась в его воротник, оказалась сделана из железа, как у киношного терминатора. На другом конце руки находился его давний враг — Николай Светленко. И он так хищно пялился на пойманного сержанта, что казалось, он разинет рот и проглотит его целиком! Сидоров сжал кулаки и приготовился к последней битве не за себя, а за Родину…
И тут сержанта разбудили: телефон зазвонил так, что Сидоров прямо подскочил на постели и едва не слетел на пол. Не проснувшись до конца, Сидоров взмахнул кулаком и залепил оплеуху тумбочке, на которой и расположился этот возмутитель спокойствия телефон.
— Ай! — взвизгнул Сидоров, потому что не ударил тумбочку, а ударился об неё. — Чёрт!
Телефон продолжал требовать внимания, и Сидоров взял трубку и промямлил тому неизвестному невидимке, что уселся на другой конец телефонного провода:
— Да-ы?
— Сидоров! — гаркнул этот невидимка, и сержант услышал, как зазвенело у него в правом ухе. — Сидоров!
— Ко? То есть, кто это? — осведомился сонный Сидоров.
— Карпе-ец! — взвизгнул тот, кто был там, в далёкой неизвестности.
— Карпец?? — изумился Сидоров и сел на постели. — Т-ты чего? — сержант даже испугался немного, настолько истерично взвизгнул Карпец.
— Они! Опять! Приходили!! — отрывисто выкрикнул Карпец.
— Кто? — прошептал Сидоров, чувствуя, как его сон безвозвратно отползает туда, где легко и спокойно, а сам он остаётся в бренном мире проблем.
— Они! Съели! Все! Мои! Продукты! — продолжал выкрикивать Карпец, оглушая Сидорова на одно ухо. — Помогите! Мне!!