— Милиция! — повторил, багровея от жары и злости Недобежкин. — Нам нужна ваша машина!
Дожидаясь, пока таксист сообразит, в чём дело и выползет из кабины, милицейский начальник рычал, сучил ногами и стискивал кулаки.
— Напугай тюрьмой, что ли? — посоветовал Смирнянский, видя, как медленно думает этот таксист.
— Чур, я за руль! — это приполз из своих «Жигулей» Ежонков.
— Без тебя обойдёмся! — отпихнув таксиста от «Шкоды», Недобежкин забился в кабину и завёл мотор. Смирнянский едва успел вскочить на заднее сиденье, как красная «Шкода» с надписью «Такси +» махнула с места в карьер, обдав оставшегося на автовокзале Ежонкова облаком пыли и выхлопов.
По совету Синицына Пётр Иванович соскочил с дороги и петлял теперь по неким узким дворикам, как заяц, который запутывает лисицу. Лжемилиция пыталась прострелить им колёса, но Серёгин так умело вилял, что пули врезались лишь в асфальт. Свернув в очередной тихий и захолустный дворик, Пётр Иванович обнаружил, что погоня отстала. Ни воя сирены, ни скрипа тормозов, ни выстрелов… Только птички с дерева на дерево перепархивают.
Серёгин уже решил перевести дух и узнать у Синицына, почему они на него так насыпались, как вдруг откуда ни возьмись, прямо перед носом их «Деу» выскочила запылённая, местами битая патрульная машина.
— Чёрт! — перепугался Серёгин и инстинктивно нажал на газ.
Новая «Деу» пошла на отчаянный таран в стиле Кожедуба, стукнула бампером патрульную машину и помчалась прочь со двора в какой-то парк, что зеленел впереди. Патрульная машина закрутилась, как юла, и с размаху врезалась в переполненный мусорный бак. От удара бак скособочился и перевернулся, кучи мусора хлынули на капот…
В парке было прохладно, высокие раскидистые деревья отбрасывали на аллеи густую тень. Когда из неизвестности взялась слегка побитая спереди машина «Деу», праздношатающиеся по парку люди заволновались и решили рассеяться.
— Кажется, оторвались, — пропыхтел Пётр Иванович, видя, как датчик горючего движется к нулю.
— Здорово ты, Петька, их подрезал! — довольно хохотнул Синицын. — По-нашему!
— По-нашему, — согласился Пётр Иванович и обернулся назад, туда, где сидел донельзя флегматичный Грибок-Кораблинский. — Слушай, как же вы из психушки-то сбежали? Да ещё и с ним? — поинтересовался Серёгин, видя, как Кораблинский на своей волне грызёт ногти и слыша, как он немузыкально мычит мелодию из фильма «Улицы разбитых фонарей».
— Кулаками, — сказал Синицын. — Я вообще, помню только то, как за хлебом пошёл, а потом открыл глаза — и в палате сижу… «Гогр» проклятый, нашёл…
Глава 62. Интермеццо под колпаком
Журавлев и Пятницын, приставленные Недобежкиным зорким оком следить за «королём воров», коротали время тем, что резались в карты на кухне у Сидорова. Николай Светленко пока не покидал квартиры. В доме была на редкость хорошая слышимость — если бы он хлопнул дверью, об этом знали бы все соседи — не только на площадке, но и внизу.
Да, Коля сегодня вёл себя тише мыши. Ему и так жить здесь, рядом с сумасшедшим гавкающим Федей, было страшно, а после того, как кто-то вломился к Пончику — Коля заподозрил, что так же могут вломиться и к нему, и поэтому всерьёз задумался о побеге. Однако перед тем, как сбежать — он припрёт к стенке ненавистного Генриха Артеррана и выбьет, куда этот «оборотень» подевал Аню!
Недавно Николай купил мобильный телефон и бесплатно подключил его на «Лайф» — в тайне ото всех, такой телефон, который никто не прослушивает и не прослеживает. И вот теперь Коля достал этот телефон из тайника за книжным шкафом и решил совершить первый звонок.
Убедившись в том, что «цербер» Федя заснул богатырским сном, Коля тихо прокрался в ванную и включил воду — чтобы ушастый «пёс» не зафиксировал, чего доброго, его разговор. Закрыв на щеколду дверь, Николай набрал номер и стал дожидаться ответа. Тот, кому он звонил, ответил лишь с третьей попытки. Этот человек всегда так делал — пропускал два звонка и отвечал на третий, говоря так: «Бог любит троицу». За это и кличку в мире криминала ему пристроили: «Троица». Троица не воровал, не убивал и не грабил — он изготавливал фальшивые документы.
— Ты не забывай, браток, что «деревянными» не беру, — предупредил вкрадчивый голос Троицы, когда Коля попросил у него паспорт и загранпаспорт с шенгенской визой.
— Я помню, — буркнул Коля, который отлично знал, что Троица не берёт гривен, а работает только за твёрдую валюту — доллары, или евро.
— Такса та же, — снова хохотнул Троица и дал Коле понять, что связи конец, путём вешания трубки.