Всё, одно дело сделано. Документы подоспеют через три дня (Бог же любит троицу!) а теперь пора делать другое дело: добывать деньги. Ошибочно полагать, что у Николая Светленко нет денег. Есть, и даже много. Только хранит он их далеко, в специальном тайнике, в гараже, который стоит вдали от остальных. В гараже у Коли хранились не только деньги, но и те ворованные произведения искусства, которые он не успел сбыть в частные коллекции. Коля не ездил в свой гараж уже почти что целый год. Нет, он боялся не милиции — что ему эти донецкие оболтусы? Он боялся лишь одного — того, что его «пещеру Аладдина» обнаружит Генрих Артерран, потому что тогда Коле конец. Генрих Артерран раскроет все кражи, и придётся «королю воров» «мотать на зоне» солиднейший из сроков.
Но на этот раз положение было безвыходным: документы нужны, как воздух, а кроме неприкосновенного запаса, денег нет. Коля решил взять деньги сегодня же — пока не улеглась сумятица с исчезновением Пончика, и никто не догадался об его дислокации.
Прежде чем покинуть квартиру, Коля долго маскировался. Он нацепил фальшивую лысину и бороду, очки, нарисовал морщины. Да, в таком костюме жарко, но что поделаешь — жизнь и свобода дороже, чем какой-то комфорт. Коля не хотел больше сдаваться милиции — всё равно они там не пробьются сквозь его «звериную порчу» — Коля хотел расправиться с Генрихом Артерраном сам! Да, этот «фашистский недомент» ещё будет умолять его о пощаде!
Коля, хромая по стариковски и опираясь на посошок, выбрался из прохладного подъезда в горячий и неподвижный уличный воздух. Оглядевшись по сторонам в поисках слежки и не найдя её, он небыстро заковылял к остановке общественного транспорта «Улица Разенкова». Машину он решил не брать — сто процентов, что Генрих Артерран подсунул в неё «жучок». Обливаясь потом и дыша ртом, как сенбернар, Николай Светленко в своей жаркой маскировке вышел со двора в парк.
Он даже не знал, что как только хлопнула дверь его квартиры — Журавлев и Пятницын оторвались от карт и начали за ним пристальнейшую слежку. Сначала они смотрели в окно, а как только Коля покинул двор — Пятницын выскочил из дома и пристроился ему в хвост, а Журавлев — позвонил своему непосредственному шефу Муравьёву и доложил о движении преступника.
— Хорошо, продолжайте слежку! — сказал Журавлеву старший лейтенант Муравьёв, который в это время отбивался от навязчивых приставаний хозяина ограбленного склада Харитонова.
— Я не понимаю, когда мне всё моё вернут?? — верещал, пищал и рычал в кабинете Муравьева этот самый Харитонов, топая пухлыми ножками, размахивая пухлыми ручками. — У вас тут милиция, или богадельня?? Что это такое? Я какого числа заявление написал?? Двадцатого! А сегодня? Восьмое! Сколько месяцев прошло?? Уже все сроки истекли!
Муравьёв уже устал оправдываться, и у него заболела голова. Харитонов невменяемо не понимал, что за бандитом, который вломился на его «бесценный» склад, в это время ведётся скрупулёзнейшая слежка. Он хотел лишь одного: чтобы Муравьёв сейчас, сию минуту вынул из кармана и положил на стол всё, что украл у него Коля.
Пятницын неотрываемым хвостом следовал за переодетым в старичка Колей и наконец приехал на улицу Щетинина в Пролетарский район, где на отшибе гаражного кооператива торчал Колин секретный гараж. Николай весь изошёл потом и уже задыхался от жары. Но всё равно не забывал поминутно оглядываться в поисках слежки. Пятницын всякий раз успевал прятаться, однако «пуганая ворона» Коля чуть ли не спиной чувствовал слежку. Поэтому он нарезал один бесполезный круг за другим, лишь бы только обмануть те враждебные глаза, что вздумали за ним следить. Временами Николай думал, что всё, сейчас к нему подкрадётся тепловой удар, и он очнётся в больнице, где с него снимут парик и узнают, кто он такой на самом деле. Чтобы хоть как-то остыть — он купил и слопал мороженое и выпил литр кока-колы из холодильника.
Пятницын был одет куда легче: в брюки-бермуды, футболку и босоножки, и уже начинал про себя жалеть этого Колю, которому приходится так несказанно мучиться в гриме. Николай вылез из троллейбуса на остановке около церкви и теперь спускался вниз мимо гипермаркета «Обжора» к гаражному кооперативу. Он заходил то в один двор, то во второй, чтобы сбить с толку гипотетическую слежку, но потом всё же, вышел к своему гаражу. Да, гараж был солидный: высокий такой, капитальный, каменный. Дверь — не дверь, а целые ворота, железные, толстые, высокие. Да и замков целых три. Коля ещё походил взад-вперёд по территории кооператива, пока наконец, решил, что слежки нет, и приблизился к своему драгоценному тайнику.