Вечный студент Зубов — тот вообще, впал в полуобморок от ужаса, переложив бремя ответственности на плечи Синицына. Синицын имел за спиною опыт оперативной работы, и поэтому мало испугался напавших. Кроме того, он и оружие имел: когда-то прикупил у одного кавказского типа немецкий парабеллум времён второй мировой, и этот тяжёлый «пистолетик» до этого момента спокойно пылился в бардачке. Видя, как в холодной мгле позднего осеннего вечера вразвалку приближаются к машине трое вооружённых бандитов, Синицын осторожно открыл бардачок и незаметно отправил парабеллум в карман своей дешёвой зелёной куртки. Первый бандит подошёл вплотную к двери водителя, качнул обрезанным стволом и нагло потребовал:
— Давай, водила, вываливай!
Всё, пора действовать! Синицын не хотел никого убивать, поэтому он пальнул из парабеллума в воздух над головой бандита. А потом — воспользовавшись его секундным замешательством, рывком распахнул дверцу и навернул его по лбу. Отброшенный богатырским ударом, бандит выронил автомат и с размаху шлёпнулся на своего товарища, обрушив его в грязную скользкую слякоть. Оставшийся на ногах третий бандит решив, что дело пахнет керосином, вскинул куцый свой автомат и выдал по кабине «КаМАЗа» достаточно плотную очередь. Синицын вовремя заметил, что бандит собирается стрелять, и успел пригнуться под сиденье. В мокрой тиши выстрелы показались взрывами, пули засвистели над головой, расквасили стекло на двери, залязгали о металл. Зубов свалился в глубокий обморок и скатился на пол кабины, когда пулька проскочила у самого его уха. Синицын понял, что влип по крупному, когда, высунув глаза в пустое окно, увидел, как этот уцелевший бандит движется к ним с Зубовым, выставив вперёд смертоносный обрез, а двое битых бандитов поднимаются на обтянутые джинсами тонкие ножки.
И тогда Синицын решился на подвиг. Стараясь не думать о том, что данный подвиг может оказаться для «героя-дальнобойщика» последним, Григорий Синицын определился за руль, завёл мотор и со всей силы надавил на газ. Застопорившийся тягач мигом ожил, выбросил из-под колёс столб грязи и ледяных ошмётков, дыхнул сизым выхлопом и помчал по ночному скользкому шоссе. Синицын не держал руль, а держался за него, потому что всем телом чувствовал, как лысые колёса отказались слушаться мудрых советов водителя, что они более не едут в нужную сторону, а скользят юзом куда попало… Всё, столкновение и падение в яму, что ждут их с Зубовым впереди так же неотвратимы и неумолимы, как сама судьба!.. Зубов уже очухался, стонал под сиденьем, что ему приснился кошмар, тёр свою глупую трусливую башку.
— Погоди, браток, кошмар только начался, — прокряхтел ему в ответ Синицын, видя впереди гаишный пост.
Гаишник был упитан, он поднял испещрённый полосами, страшный жезл, призывая шального «Моби Дика» к остановке и получению штрафной квитанции. Синицын подумал, что нет, не сможет он остановить такой «космолёт» по мановению жезла и схлопочет не только штраф, но может быть, ещё и срок.
— Останавливай, ГАИ, запалят! — заверещал вмиг проснувшийся Зубов и, кроме того — попытался схватить руль.
Пост ГАИ уже успел остаться позади, но гаишник оказался настырным. Не пожелав выпускать из своих цепких клешней лакомый кусочек в виде украинской фуры, он решил устроить погоню. Врубив сирену, замигав мигалками, его жёлтый, синеполосый «Москвич» мелкими скачками понёсся догонять их с Зубовым «КаМАЗ», что ехал на своих лысых колёсах по заледеневшему шоссе, как на санках. Так бы он ехал и дальше, «без руля и без ветрил», если бы не крутой поворот, что предательски стал впереди. Синицын всей душой не хотел аварии, пытался направить большую машину в нужное русло, но… Хотел этого Синицын, или не хотел, авария, всё же настигла его. Разогнавшись до «космической» скорости, «КаМАЗ» не вписался в поворот и понёсся в глубокий, наполненный замерзающей слякотью кювет. Фуру занесло вправо и она, падая, зачерпнула с дороги гаишника, который почти что догнал её, и весь этот технический хаос, гремя, обрушился с насыпи в яму.
Кабина кружилась, Синицын держался за руль и за кресло, а Зубов, казалось, вцепился в своё кресло зубами. Тягач пару раз перевернулся и каким-то волшебным образом прыгнул на колёса. А фура оторвалась и шлёпнулась на бок, вздымая облака грязно-водяной пыли и ледяных осколков.