Но сначала Муравьёв всё-таки, решил отыскать в бездне пространств этих Ежонкова и Смирнянского. Видимо, они важные птицы, раз начальник так настоял на них. Муравьёв позвонил одному из этих типов, Смирнянскому, и подождал от него ответа.
— Муравьёв? — сразу же осведомился на том конце неизвестности незнакомый голос.
— Я… я… — изумлённо выдавил слегка шокированный Муравьёв.
— Не боись, чай не проглочу по телефону! — хихикнул Смирнянский, а потом добавил совсем не весело, а даже очень серьёзно: — Недобежкин таки пропал?
— П-пропал, — выдохнул Муравьёв, не имея возможности оправиться от шока. — А откуда вы знаете?
— А он сказал мне, что ты позвонишь, если он пропадёт. Вот, старый перестраховщик! Как всегда! Ладно сейчас подгоню, вместе поищем, — пообещал Смирнянский, а потом добавил: — Ежонкова не тереби — я сам его за черти притащу! И, да, ещё, отомкни нам пожарный выход, а то Ежонков через парадные не ходит!
Смирнянский нырнул назад в бесконечность, а Муравьёв подумал, что какие-то странные у начальника знакомцы: пожарный выход им отмыкай…
«Знакомцы» Недобежкина явились очень быстро, словно бы крутились где-то поблизости и только и ждали того, что Муравьёв позвонит им и вызовет. Смирнянский был и правда, странный: в тёмных очках на пол-лица, в низко надвинутой панамке цвета «фельдграу» и в ярко-красных шортах. А второй — со смешной фамилией Ежонков, и сам был смешной: маленький, рыженький, толстенький — как ёжик. Смирнянский пропихнулся мимо этого самого Ежонкова и предстал пред Муравьёвым во всей своей красе. Он открыл рот, желая что-либо промолвить, но Ежонков возжелал убраться с улицы, и, толкнув его, впорхнул под сень пожарного выхода.
— Идём, Муравьёв, — заявил он, не дав Смирнянскому и рта раскрыть и потащил Муравьёва за рукав.
Муравьёв послушно топал, а Смирнянский позади него возмущённо фыркал и тоже топал, поминутно плюясь недовольными репликами вроде: «Что ты творишь??» или: «Я здесь главный, а не ты!».
— Остынь, — примирительно мурлыкнул Ежонков и втолкнул Муравьёва в его кабинет.
— Недобежкин ордер на арест Интермеццо тебе подкинул? — осведомился Смирнянский, ворвавшись в тот же кабинет, как ураган.
— Ага, — глуповато кивнул Муравьёв, который на фоне сих «электровеников» казался медлительной улиткой.
— Так тащи, чего стоишь?? — напёр Смирнянский и даже надвинулся на Муравьёва своей небольшой костлявой массой.
— Ага, — повторил Муравьёв и взял со своего стола подписанный начальником ордер на арест Светленко. — Вот…
Смирнянский выхватил ордер своей длинною клешнёю и впился в него пронзительным взглядом «сыщика на дому».
— Погнали! — постановил он, изучив ордер. — Думаю, там есть, что ловить!
Муравьёв не возражал: раз этот Смирнянский так настаивает, значит, ему виднее.
— Погнали, — согласно кивнул Муравьёв и потопал вслед за деятельным Смирнянским.
— Меня подождите! — пискнул медлительный Ежонков и тоже потянулся, перебирая недлинными ножками.
Муравьёв, как и всякий следователь не исключал возможности того, что Николай Светленко не погиб, а инсценировал смерть и может вернуться назад. Поэтому он не снял наблюдение за его «логовом», и в квартире Сидорова до сих пор заседали Журавлёв и Пятницын. Смирнянский откупорил замки на входной двери Николая Светленко с помощью некоего длинного ключа с непонятным набором разных бородок. Сделав первый шаг в убежище «короля воров», Муравьёв ожидал, что его встретит глухая безлюдная пустота, и печальная тишина покинутости, однако он ошибся: откуда-то из кухни до его ушей донеслись странные нечленораздельные звуки.