— Давай, заводи! — скомандовал Недобежкин и захлопнул дверцу.
Пётр Иванович не знал, как заводится «панцер-хетцер»: педали газа не было, ключа зажигания — тоже. Серёгин растерялся, увидев множество кнопок и два дисплея — большой и маленький — вместо лобового стекла.
— Быстрее! — кипятился Недобежкин. — Чего ты застрял? Жми куда-нибудь!!
Пётр Иванович понял, что другого выхода нет. Он взял, да и нажал на красную кнопку — на самую большую. Кабина задрожала, видимо, завёлся мотор. Оба дисплея вспыхнули, на них появилось изображение. А потом — вездеход внезапно сорвался с места и стремительно попёр прямо в стенку.
— Держи же штурва-ал! — перепугался Недобежкин, видя на дисплее, как стенка приближается.
— Чёрт! — Пётр Иванович схватился за этот штурвал, но уже было поздно — «панцер-хетцер» на полном скаку врубился в эту стенку, проломал в ней громадную дыру и понёсся куда-то ещё. Кажется, в другую стенку. «Живой груз» в виде скованных наручниками Эммочки и Мэлмэна в ужасе визжал на ухо Недобежкину.
— Серёгин! Куда ты едешь? — громогласно вопросил Недобежкин, отпихивая от себя Эммочку, которая, не удержавшись на трясущемся кресле, увалилась прямо на него.
— А чёрт его знает! — ответил Серёгин, пытаясь хотя бы, не оббивать стены бортами.
БУХ! БУХ! БУХ! — вездеход нёсся по какому-то коридору, виляя и ударяясь обо все стенки, которые встречались на пути.
— Отворачивай! — милицейский начальник смотрел на дисплей и видел, что их вездеход сейчас наскочит на острый угол, сверкающий неким металлическим штырём.
Пётр Иванович ухватился за штурвал обеими руками, пытался как-то крутить его, но всё-таки, спастись от угла не смог. БА-БАХ! — «панцер-хетцер» рубанул этот угол с оглушительным грохотом, отшибив огромный кусок. Штырь вывернулся и, кувыркаясь, отлетел куда-то во мглу. Посыпалась земля, полетели камни, а потом — обвалился потолок.
— Они все сбежали! — верещал Гопников, топая ногами и поднимая пыль. — Гейнц, поймай их! Верни машину!
— Это был твой вездеход, — флегматично отпарировал Генрих Артерран. — А мой вездеход при мне. Я тебе говорил, не трогать ментов. А ты поступил по-своему. Вот и теперь — поступай по-своему.
Генрих Артерран повернулся к Гопникову спиной, сделал пару шагов в темноту и пропал, словно бы растворился в ней…
3.
— Ежонков! — пытался разбудить «суперагента» Синицын, а Ежонков только всхрапывал и не просыпался.
«Чёрт, куда же я заехал-то?» — ругнулся про себя Синицын, оглядевшись вокруг и сообразив, что в Верхние Лягуши так и не попал, а заехал на какой-то незнакомый пустырь, заросший ковылями, покрытый неудобными для езды кочками.
— Ежонков! — уже не сказал, а крикнул он, и Ежонков, наконец-то, разлепил сонный глаз.
— Чего? — пробубнил он, издав зевок.
— Куда ехать, умник? — осведомился у него Синицын. — Ты же тут был, да?
— А ты тоже был! — огрызнулся Ежонков, выбираясь из мягких лап сна. — Ты тоже должен знать!
— Я сто лет назад тут был! — пробухтел Синицын, разглядывая холм, что торчал неподалёку. — А ты только недавно вернулся!
— Туда! — Ежонков уверенно показал в сторону этого холма.
— Так там же ничего нету! — удивился Синицын. — Нам, по-моему, в деревню надо!
— А не надо нам в деревню! — заявил Ежонков. — Там ихняя база, где холм!
Синицын завёл мотор, но Ежонков вдруг «запел» ноту протеста.
— Нет, выходи! — взвизгнул он. — На такой машине по этим буеракам нельзя — угробишь!
— Но, — возразил Синицын, оценив неблизкое расстояние до холма. — Пешком мы туда будем весь день пилить!
— Ну и что? — не унимался Ежонков, выковыриваясь из кабины на улицу. — Лучше уж пешком, чем расшатать подвеску. Давай, Синицын, ходить полезно — живот исчезнет!
— Какой живот?? — рассердился Синицын, пересчитав под футболкой выпирающие рёбра. — А, это у тебя — живот! Потом займёшься спортом! Залазь, поехали!
— Нет, вылазь! — настаивал Ежонков и уже начинал вытягивать Синицына из кабины за рукав. — Подвеска… Ты знаешь, сколько стоит подвеска??
— Чёрт! — прогудел Синицын.
Он уже собрался просто нажать на газ и уехать, оставив Ежонкова отдыхать тут, на воздушке, но вдруг под ним задрожала земля.
— Что это? — пискнул Ежонков и попятился назад. — Армагеддон??
А откуда-то снизу, может быть, из самого ада, доносились толчки и грохот, словно бы там плясали черти, что ли? БАХ! БАХ! Эй, а эти звуки, кажется, приближаются! Земля дрожала и гудела, будто сдвигалась тектоническая плита.