— Вылезай, бежим! — потребовал Ежонков.
Синицын послушался, выскочил из джипа и собрался бежать. Но тут раздался особо сильный толчок, Ежонков не удержался на кургузых ножках и упал носом вниз, подрезав Синицына. Оба покатились кубарем, и тут земля разверзлась. Прямо у носа Ежонкова и Синицына образовался ужасный кратер. Камни и комья земли брызнули в стороны, один — большущий такой — шлёпнулся около головы Ежонкова. Из кратера вырвалось чудовище — жуткое, чёрное, лязгающее, испускающее какой-то удушливый дым. Со страшным грохотом сей монстр обрушился на землю, а потом — с размаху улёгся на бок. ПШШШ! — испустил он страшный звук и, кажется, затих.
Синицын позволил себе раскрыть один глаз. Перед ним среди гор земли лежал не зверь, и не чёрт. Это была машина — подземный вездеход «панцер-хетцер». Он почему-то потерпел крушение, и теперь лежал неподвижно и дымился лёгким дымком.
— А! А! Я уже умер? — блеял около Синицына дрожащий Ежонков, предусмотрительно уткнув голову в коленки.
— Да нет же, посмотри! — Синицын ухватил его за шиворот и заставил поднять голову.
— Ай! Ой, что это?? — отшатнулся «суперагент» Ежонков, увидав «погибший» вездеход.
— Они! — буркнул Синицын. — Пора мылить шеи.
Тут вездеход зашевелился. Вернее, только открылась его передняя дверца. Синицын собрался драться, но вдруг отступил назад — из-за раскрывшейся дверцы, чертыхаясь и кашляя, вывалился Пётр Иванович Серёгин.
— Петька?? — изумился Синицын. — Ты что… в «ГОГРе»??
— Ыыыы, — ответил Пётр Иванович и, оступившись, свалился вниз.
Вслед за Серёгиным показался позеленевший от «космических» перегрузок Недобежкин.
— Меня сейчас стошнит… — икнул он и тоже свалился на землю.
— Васёк! — Ежонков вскочил на ноги и подбежал к Недобежкину, который вяло ворочался носом в землю.
Ежонков перевернул Недобежкина, а Синицын — Петра Ивановича.
— Если бы я был в «ГОГРе» — выдавил Серёгин, хватая воздух ртом, чтобы подавить тошноту. — Я бы умел его водить…
— Шикарный «трактор», — оценил милицейский начальник качества «панцера-хетцера» и попытался подняться на ноги. — У нас там ещё сладкая парочка сидит…
Альфред Мэлмэн попытался вылезти сам. Он даже пихнул Ежонкова, который по-милицейски схватил его под локоток, пытаясь помочь ему спрыгнуть и не упасть. Отогнанный Ежонков пожал плечами и отступил назад, а Мэлмэн не рассчитал свои силы и бухнулся вниз, как мешок муки. Эммочку, вообще, выгружали, словно тюк. Синицын взял её под мышки, а Пётр Иванович — за ноги. Эммочка ещё что-то бухтела про то, чтобы они не распускали руки, на что Пётр Иванович ответил очень лаконично и всесторонне:
— Цыц!
— Эй, ребята! — выдохнул Синицын, когда они с Серёгиным положили Эммочку на траву. — А я, кажется, её знаю!
— Да? — вмешался Ежонков. — И откуда это, интересно?
— Девяносто девятый год, — тихо произнёс Синицын, приглядываясь к зелёной от качки Эммочке. — В Америке, когда я ездил на полицейский слёт. Это она пыталась тогда меня похитить…
— Что? Какая Америка?? — мгновенно исцелилась Эммочка и рывком села. — Я сроду не была ни в какой Америке! И вообще, я случайно сюда попала! Случайно, ясно вам, или вы совсем ку-ку??
— Тихо, гражданка! — железно отрубил Недобежкин. — Про Америку мы разберёмся. А ещё — разберёмся, для чего вы изображали из себя психиатра из Киева, и где вы взяли поддельные документы!
Будучи сурово изобличена, Эммочка злобно чертыхнулась, стукнув траву скованными руками, а потом — разрыдалась, как маленькая девчонка, у которой хулиган отобрал чупа-чупс. А милицейский начальник тем временем заметил «Ниссан» Ежонкова, что сиротливо стоял поодаль, слегка припорошенный землёю.
— Так, машина есть, — довольно кивнул он. — Серёгин, оттащи-ка этого субъекта в машину! — это он имел в виду Мэлмэна, который между делом попытался улизнуть под шумок.
Ему это не удалось, потому что Ежонков вовремя подставил ему ножку и повалил.
— Это мой «Ниссан Патруль 4 Икс»! — уточнил Ежонков. — На нём ездит моя жена! Я не разрешу сажать туда этого ослика!
— Так! — фыркнул Недобежкин. — Живо сажайте! У нас на счету секунды! Вот план. Сейчас мы поедем в Красное и потребуем у Соболева подмогу. Потом мы вернёмся сюда и отловим здесь всех «осликов», понял, Ежонков? А эти «ослики», — он имел в виду Мэлмэна и Эммочку, — пока в обезьяннике у Соболева посидят!