— Ты уже один испортил! — буркнул Кошко. — Хочешь испортить второй?
— Он сам загорелся, — оправдывался Хомякович.
Пётр Иванович не слушал этот бесполезный спор. Он посветил своим фонарём под ноги Хомяковича и увидел предмет, о который тот споткнулся. Едва этот предмет попал в круг света и отбросил тень, Пётр Иванович сообразил, что они на верном пути, потому что увидел руль от безвременно погибшей под скульптурой Пегаса служебной «Самары». Только Серёгин хотел сообщить о находке начальнику, как услышал его недовольный голос:
— Ну, вот «направо», «направо»! — фыркнул он. — Дырявая у тебя, Барсуков память! Видишь, нету хода?
Пётр Иванович оторвал взгляд от осиротевшего руля «Самары» и посмотрел на начальника. Тот застыл в нескольких шагах от здоровенной дыры в полу, что распространилась на всю ширину коридора от стены до стены, и во мгле казалась бездонной. Да, действительно, не пройти. Перепрыгнуть нельзя — широко, не допрыгнешь и ухнешь вниз. Пётр Иванович приблизился к этой дыре и заглянул в неё, направив вниз луч фонаря. Нет, луч до дна не достал — глубина солидная. Края дыры не рваные — её ничем не пробили, а просто сняли пол. Слева, около самой дыры, чернел узкий побочный ход — это единственный путь вперёд, но разве заставишь Недобежкина туда лезть? Нет, он лучше пойдёт назад…
— Ну, наконец-то вы, голубчики, попались! — эхо подхватило эти слова, произнесенные чуждым голосом подземного существа, и унесло куда-то туда, откуда нет возврата.
— Оно… — прошептал Барсуков.
— Чёрт!.. — пискнул полковник Девятко и попятился назад.
Сержант Лещёв вскинул автомат, готовый в любую минуту скосить всё живое плотной очередью. Краснянские милиционеры тоже потянулись к кобуре.
— Фашистские агенты, — констатировал Ежонков.
Все фонарики были направлены в ту сторону, откуда послышался могильный голос Верхнелягушинского Чёрта. Ничего, что это был скрипучий надтреснутый голосок — сейчас всем он показался могильным и дьявольским. У бокового хода стояло существо, внешне похожее на низкорослого худого человека.
— Гопников! — узнал Синицын и стиснул кулаки, готовясь намять ему бока. — Ах, ты ж!..
— Всем стоять! — приказал Гопников, потирая свои руки. — У вас нет шансов!
Пётр Иванович почувствовал, как теряется его воля. Ноги стали не его, руки стали не его, а рядом с ним застыл, вскинув огромный автомат, «милитарист» Лещёв. Синицын тоже застыл — с поднятыми кулаками, застыл и Недобежкин, с пистолетом Мэлмэна наизготовку. Краснянские милиционеры стояли группкой с разинутыми, словно от удивления, ртами.
— Прекрасно! — обрадовался Гопников, освещённый множеством карманных фонариков, которые его пленники всё ещё держали в вытянутых руках. — Построиться в колонну по одному!
Краснянские милиционеры все одновременно опустили фонарики, с отупевшими лицами засеменили друг за дружкой и стали в расхлябанный строй. «Терминатор» Лещёв около Серёгина рычал-рычал, стараясь сбросить «чары» Гопникова, однако и ему пришлось повиноваться, и он быстренько поравнялся в затылок с Хомяковичем, бросив автомат.
Пётр Иванович видел, как все его товарищи становятся в эту дурацкую «колонну по одному», которую навязал им этот подлый Гопников. Вот, кто, оказывается, наводит «звериную порчу»! Да, силён, бродяга! Правая нога Серёгина сделал один предательский шаг в сторону этой гопниковской колонны. Всё, он порабощён, он будет похищен, «заколдован» и отправится в бомжи, как Синицын, как несчастный Грибок-Кораблинский…
Нет, он же мент! Сколько таких «Гопниковых» Пётр Иванович изловил на своём веку?? Миллиард и маленькую тележку! Серёгин проявил титаническое усилие воли и остановил свою правую ногу, которая собралась сделать второй предательский шаг. Нет, он не пойдёт!
А Гопников тем временем, уверенный в том, что выиграл «блицкриг», покинул свою дислокацию у побочного хода и приблизился к автомату Лещёва, который валялся на полу у ног этого бравого сержанта. Гопников наклонился, подцепил этот автомат за ремень…
И тут Серёгин совладал с собой. Всё, гипноза нет. Бросив свой фонарик, Пётр Иванович прыгнул вперёд и перехватил чёрное дуло автомата, которое уже успело нацелиться на безвольную колонну его пленённых товарищей. Гопников от неожиданности отпрянул назад и нажал на курок, выстрелив в высокий потолок. Серёгин рванул автомат на себя, пытаясь выхватить из тощих рук худосочного врага, однако Гопников оказался далеко не слаб. Он даже не шелохнулся — так прочно смог он укрепиться на ногах и, не выпуская автомата, отшвырнул Серёгина к дальней стене. Стукнувшись об пол, Пётр Иванович покатился кубарем и неуклюже хлопнулся на спину. Он рывком сел, глянул туда, где остался Гопников, и увидел, что кажется, подкрался к нему печальный конец. Гопников, стоя против света валяющегося на полу фонарика и отбрасывая на ближайшую стенку огромную хищную тень, прицеливался ему в лоб.