— Хомякович! — заверещал Кошко, тоже очнувшись от гипноза. — Хо!.. — он застыл в тихом ужасе и похолодел, поняв, что товарищ убит…
— Стоять! — это Гопников выпрямился и прицелился в Серёгина, Недобежкина и Синицына, балансировавших на краю пропасти.
Он шевельнул пальцем, нажимая на спуск, и тут, откуда ни возьмись со стороны побочного хода, словно бы из земли вырос тёмный силуэт человека. Незнакомец вскинул руку с пистолетом. В повисшей под разбитым сводом тишине прозвучали два выстрела. Одна меткая пуля поразила Гопникова в лоб, вторая в правый глаз. Злодей булькнул свой последний стон, завалился назад, бестолково пальнул в воздух и рухнул вниз, в чёрную бездну, из которой он, вероятно, и выполз…
— Стоять! — это ожил Недобежкин, заметив того, кто застрелил агрессора Гопникова, и пожелав задержать его.
Милицейский начальник рванул к нему, но тёмный силуэт внезапно исчез. Он просто растворился в подсвеченном карманными фонариками полумраке и не оставил после себя и следа.
— Чёрт! — сердито плюнул Недобежкин, топнув ногой как раз по тому месту, где только что стоял тёмный незнакомец.
Этого слабого сотрясения оказалось достаточно, чтобы подбитый свод начал обваливаться. Где-то на огромной высоте что-то громко загудело и затрещало. С потолка посыпались ошмётки железа и камни.
— Бежим! — крикнул Пётр Иванович, подскакивая на ноги. — Сейчас тут всё обвалится!
Синицын тоже вскочил и схватил первый фонарик, который нашёл.
Бывшие загипнотизированные пленники Гопникова, грубо отключенные от «сервера», бесцельно слонялись взад-вперёд, некоторые приземлились около убитого Хомяковича, не замечая того, что сверху сыплются уже не камни, а массы земли, которые с минуты на минуту превратятся в лавину.
— Ежонков! Девятко! — Недобежкин начал хватать их за воротники и бить по щекам, чтобы привести в себя.
— А? Что? — спохватился Ежонков, получив от Недобежкина подзатыльник. — Кого?
— Зелёные галоши! — рыкнул Недобежкин и толкнул «суперагента» к выходу. — Бежим, сейчас нас всех накроет!
Земля с потолка с рёвом сыпалась в бездонную яму, разрывала металлическую обшивку потолка своей увеличивающейся массой. Синицын с фонариком бежал впереди, за ним — поспевал Пётр Иванович, таща за ворот кителя забацанного гипнозом и стрессом Девятку. Недобежкин пихал пассивного заторможенного Ежонкова.
— Хомякович! Хомякович! — в дикой панике вопил Кошко, не желая покидать тело геройски погибшего друга.
— Он застрелен, дубина! — это Зябликов и Пёстриков схватили Кошко под мышки и оттащили в сторону.
Спустя миг в то место, где он сидел, врубился громаднейший валун. У Кошко подгибались колени, он почти не мог идти, но друзья не бросили его, а тащили на себе.
— Давай, ползи! — сержант Барсуков и милицейский лейтенант Матвей подпихивали под крутые бока десантника «Шварца» Лещёва, который после гипноза Гопникова впал в тупую прострацию и почти что не реагировал на раздражители.
Пётр Иванович летел, как ветер, забыв про усталость, ведь сзади, буквально, в нескольких метрах, ревела смертоносная земляная лавина, засыпая подземный коридор. Воздух забился пылью, которая мешала смотреть и дышать. Огромный кусок металла со свистом пронёсся у уха Серёгина и врубился в пол как раз перед ним. Пётр Иванович на миг застопорился, а потом — побежал с новой силой, увлекая за собой Девятку.
Ещё немножко, и всё — путь будет пройден, и они доберутся до комендатуры. Но тут Девятко обо что-то споткнулся и упал. Серёгин заклинился, за шаг до выхода в подвал комендатуры, и прыгнул назад, на помощь Девятке, который барахтался на животе, которого уже заносило землицей.
— Бросай его Серёгин, если хочешь выжить! — прорвался сквозь обвальный грохот голос Недобежкина, и тут же в нём потонул.
По плечам Петра Ивановича стучали комья земли, но он не бросил человека в беде. Он схватил Девятку под мышки и с усилием Самсона поднял на ноги.
— Бежим! — крикнул он, но уже сам себя не слышал и не видел. Ноги несли его наугад, а перепуганный вусмерть Девятко позади него свинячьим визгом визжал молитву «Отче наш».
Наугад Серёгин перескочил чрез какой-то порог и нащупал в темноте лестницу. Воздуха почти, что не осталось, и Пётр Иванович чувствовал себя ныряльщиком, который попал в подводную пещеру. Нащупав позади себя дрожащее тело Девятки, Серёгин толкнул его к лестнице.
— Лезь!