Девятко забарахтался — значит, был ещё жив — и стал медленно лезть наверх. Пётр Иванович тоже хотел лезть наверх, но тут что-то откуда-то упало и зарядило ему по голове. Разжав руки, Серёгин покосился назад и почувствовал, что всё, падает в бушующее море осыпающейся земли. Он попытался снова схватить лестницу, но руки просвистели в воздухе, так ничего и не схватив. Где-то наверху светлым угасающим пятном виднелся выход, до которого теперь никак не добраться. Почва под ногами Серёгина поплыла и стала превращаться в водоворот: земля осыпалась куда-то, ещё ниже и сейчас она его затянет…
— Петька! Петька! — послышалось сверху, оттуда, где мерцал уходящий солнечный свет.
Это Синицын! Пётр Иванович узнал его голос.
— Хватайся! — крикнул Синицын.
Серёгин разлепил глаза и увидел, как протянулась рука. Нет, он ещё будет жить! Отпихнув назад зыбкую землю, Серёгин подался вперёд и ухватился за протянутую руку помощи.
— Серёгин, ты где? — это уже был Недобежкин, который тоже протянул Петру Ивановичу руку.
— Я здесь! — Пётр Иванович выплюнул ком земли и полез наверх, поддерживаемый двумя дружескими руками.
Выбравшись из подвала в серый пыльный и пустой кабинет, Серёгин наконец-то смог отдышаться.
— Живой! — радовались над ним два весёлых голоса и две руки хлопали его по плечам.
— Живой! — подтвердил покрытый слоем земли Серёгин и выпрямился в полный рост. — Спаси…
Пётр Иванович даже не успел сказать «Спасибо» — серые стены кабинета задрожали, по ним быстро распространились глубокие трещины, с потолка бухнулся маленький камень.
— Рушится! — рявкнул Недобежкин. — На улицу, на улицу!
Милицейский начальник вытолкнул под летнее солнышко всех, кто ещё оставался во мрачной комендатуре. Пропихнув застопорившихся в дверях Девятку и «Шварца» Лещёва, Серёгин и Синицын, буквально, вывалились на асфальтовую дорожку. За ними широким скачком выскочил милицейский начальник. Отбежав подальше, все обернулись. Здание старой комендатуры всё потрескалось, стёкла в окнах разбились. А потом — стены обрушились, и комендатура исчезла в земляном хаосе, оставив на месте себя яму вроде воронки. А от этой ямы до самого забора тянулась теперь широкая и глубокая ложбина — метра два шириной и полметра глубиной. Это по ходу обвалившегося подземелья просел асфальт.
— Все живы? — осведомился Недобежкин и обернулся назад, чтобы пересчитать участников своей «спелеологической экспедиции». Обернувшись, он увидел, что на адский грохот, порождённый обвалом, собрались все обитатели части — даже медсестра и сторож — и сбились в галдящую толпу. На отдельной лавочке, съёжившись, восседал капитан Сёмкин и невменяемо грыз свою фуражку.
Полковник Девятко сидел на нагретом асфальте и с детским лицом таращился на проплывающие в лазурной вышине облака, Барсуков стоял у дерева и смотрел в землю, Ежонков топтался возле Девятки, а хвалёный «Шварц» Лещёв — тот бегал по двору погибшей комендатуры, махал руками, изображая ангелка, и издавал обезьяньи звуки:
— Бууу! Бууу!
— Чёрт, как попортило! — буркнул Недобежкин, отвернувшись от этого полусумасшедшего десантника. И тут взор милицейского начальника выделил из толпы группу краснянских милиционеров. Их лица были унылые, они стояли кружком и удерживали от падения шатающегося Кошко.
— Хомякович… — всхлипнул Кошко.
Хомякович был неотвратимо застрелен Гопниковым и засыпан землёю в катакомбах базы «Наташенька». Помочь ему уже было невозможно ничем — даже если начать раскапывать завалы. Постояв и помолчав несколько минут, Недобежкин выдавил из себя команду:
— Всё, садимся и едем в Красное… Не знаю, где там тот Самохвалов??
Глава 83. Тайна и гибель Эммочки
В Красное ехали в том же «боевом порядке»: впереди «Ниссан» Ежонкова, сзади — всё больше отстаёт запыхавшийся «Запорожец» краснянских милиционеров. За рулём «Ниссана» восседал испачканный землёю Ежонков, а Недобежкин скукожился на месте пассажира и угрюмо глазел на свои коленки. Пётр Иванович на заднем сидении тоже был достаточно угрюм: ведь Сидорова они так и не нашли.
Впереди маячило, искрясь на солнышке, заросшее зелёной ряской озеро Лазурное. Вот только что-то в нём было не так. Что-то странное. А подъехав поближе, Ежонков обнаружил, что нет моста.
— Васёк! — воскликнул он, застопорив машину.
— Чего? — рыкнул Недобежкин, дёрнув головой.
— Мост разбурили! — пояснил Ежонков. — А у меня — не амфибия!
— Да? — Недобежкин поднял голову, глянул вперёд и увидел, что да, мост разрушен и утоплен. А, кроме того — среди обломков моста — посреди этого мелкого озерца тонущим теплоходом возвышается некий микроавтобус.