— Зайцев, стой! — крикнул Пётр Иванович и попытался встать.
Но Зайцев ничего не слушал, он был невменяем, и он нажал на курок…
КЛАЦ! — пистолет не выстрелил, Зайцев замешкался, и тогда Серёгин прыгнул. Вышибив у противника пистолет, Пётр Иванович хотел стукнуть его в солнечное сплетение и повалить. Но Зайцев перехватил руку Серёгина и отшвырнул его к дальней стенке.
— Вы меня больше не поймаете! — прорычал он каким-то нечеловеческим голосом и собрался удрать в окошко.
И тут откуда-то из-за печки явилась бесхозная тень. Сначала она была плоская, как обычная тень, но потом — как-то поднялась над полом и превратилась в полупрозрачный серенький человеческий силуэт. Пётр Иванович отпрянул за комод и там замер, а чудище совершило неуловимо быстрый бросок и оказалось около Зайцева. Легко скрутив его, словно ребёнка, небывалое существо потащило его туда, за печку. Зайцев дёргался, вырывался, но видно драка с этим монстром была не по силам человеку. На глазах Серёгина Зайцев постепенно сделался таким же полупрозрачным, как и эта невиданная сущность, а потом — вместе с нею мгновенно превратился в тень и был быстренько утащен за печку.
Пётр Иванович неподвижно сидел за комодом и ошалело хлопал глазами, не в силах поверить в то, что сам увидел то чудовище, которое все Верхние Лягуши называют «чёртом». Нет, это явно не голограмма, не оптический обман, и тем более — не костюм. Оно живое и реальное — такое же, как и сам Пётр Иванович! Неужели это есть результат дьявольских экспериментов в рамках проекта «Густые облака»??
Синицын и Недобежкин пришли в себя, заворочались на занозистых досках пола. Они перевернулись с боку на бок, застонали, а потом — сели. Синицын огляделся — Петра Ивановича нигде не видно, так же, как и незнакомца, который их побил.
— Украл! — рявкнул Недобежкин, решив, что могучий незнакомец куда-то утащил Серёгина. — Чёрт, теперь — Серёгина!.. Блин!
Синицын встал на ноги, обошёл кухню и быстро обнаружил Петра Ивановича за комодом.
— Он здесь, — сказал Синицын Недобежкину.
— Серёгин! — Недобежкин подлетел к Петру Ивановичу, как большая ракета и начал требовать, чтобы тот рассказал ему всё, что видел и слышал.
Серёгин собрался выложить им всё про странное и страшное существо и про Зайцева, но внезапно к горлу подкатила тошнота, сознание помутилось, перед глазами поплыли радужные круги. Пётр Иванович вдруг забыл всё и забыл все слова, он раскрыл рот, чтобы говорить, но против собственной воли испустил тупое козлиное:
— Ме-е-е-е!
Тошнота улеглась, исчезли все радужные круги, и Серёгин увидел, как на лицах его товарищей появляется сильнейший испуг, как открываются их рты и выпучиваются изумлённые глаза.
— Серёгин! — Недобежкин начал трясти Петра Ивановича за плечи. — Неужели… и у тебя «звериная порча»??
Нет, у Серёгина не должно быть «звериной порчи», он же не поддаётся гипнозу! Но всё-таки, он не может никому рассказать про эту таинственную сущность — Пётр Иванович начинает безвольно блеять! И это безволие так сильно, что он никаким усилием не может сквозь него прорваться! Значит, это «зверина порча» — иначе не скажешь — Серёгин уже в третий раз пытается «перезагрузить» своё сознание начать рассказывать про «верхнелягушинского чёрта», но всё блеет и блеет! Но как же быстро эта сущность вторгается в сознание человека! Серёгин видел её всего лишь несколько секунд — и на́ тебе! Точно, что чёрт!
— Ме-е-е-е! — изрёк Пётр Иванович в четвёртый раз, и понял, что лучше ему не пытаться рассказывать про чёрта, а подумать о чём-нибудь другом.
Как только в сознании всплыл голодный кот Барсик — наваждение прошло, и Пётр Иванович смог выпасть из лап монстра.
— Ребята! — выдохнул он.
— Прокамлался! — угрюмо буркнул Недобежкин. — Всё, пойдёмте отсюда. Не нравится мне всё это до ужаса! Потом ещё раз придём, завтра…
Ежонков предусмотрительно остался под уютным летним солнышком, в уютном мире живых. Он опасливо топтался поодаль от этого «жуткого» по его мнению, домика, который, скорее всего, наполнен чертями и фашистскими агентами. Когда «Недобежкин и Ко» показались из-за двери этого дьявольского сооружения — Ежонков прямо вздохнул свободнее. А чтобы не выдать своего страха, он расхлябанною походочкой подошёл к Недобежкину и бросил небрежный вопрос:
— Ну, что, поймал кого-нибудь?
Недобежкин в ответ состроил страшную рожу и рыкнул сердитым барсуком:
— Трусло ты, Ежонков!
— Э-э! — обиделся «суперагент». — Я не амбал, я — психиатр! Моё дело — умственное, а бегать и стрелять должен ты, Васёк!