— Что это? — с усилием выдавил он, не в силах отвести испуганный взгляд от этих чёрных глазищ, которые, казалось, гипнотизировали его сквозь толстое стекло.
— Прототип, — спокойно изрёк Генрих Артерран. — Не бойся его — не скушает. Он мёртв уже почти, что семьдесят лет.
Фу! Филлипс поёжился и бочком отодвинулся от этого «прототипа». Как вообще, этот Генрих Артерран может обитать в таком жутком месте, в компании вот этого вот, «прототипа»??
В дальней стене угадывалось нечто, похожее на встроенный шкаф. Его дверь была такой же белой и блестящей, как и всё здесь, и Филлипс заметил её только тогда, когда Генрих Артерран нажал на что-то, и эта дверь открылась, поднявшись вверх. Да, это действительно был шкаф, или своеобразный сейф, освещённый изнутри пятью точечными лампами. Он был небольшой, а внутри в специальной подставке стояли пробирки с какой-то жидкостью — прозрачной и жёлтой, внешне похожей на лимонад. Их было много, этих пробирок, штук двадцать, а то и больше. Генрих Артерран протянул свою длинную руку, взял одну пробирку и сейчас же закрыл сейф назад.
— Идём! — приказал он Филлипсу, который разглядывал теперь человека в клетке.
Человек выглядел невменяемым: сидит без движения, взгляд отсутствующий, как у шизофреника. Филлипс повернул к Артеррану ошарашенное лицо, задавая немой вопрос: «А что будет с ним?».
— Выживет! — бросил Генрих Артерран ответ на этот немой вопрос. — Идем, не задерживай!
Филлипс на цыпочках выполз из этой «комнаты страха», а Генрих Артерран просто задвинул металлическую дверь назад и забрал ключ. Неся пробирку в правой руке, он приблизился к Хомяковичу.
— Филлипс, иди сюда и подними ему голову! — приказал Генрих Артерран, и в его тоне слышалось не сказанное: «Или пристрелю!».
Филлипс не очень любил подходить к покойникам, а тем более дотрагиваться до них. Поэтому он робко предложил другой вариант:
— А не проще ли вколоть ему это… вот это, — он имел в виду вещество в пробирке.
— Не выйдет, — отрезал Генрих Артерран, вперив в Филлипса свой недобрый взгляд. — Кровь уже свернулась, вещество не сможет распространиться по телу. А если оно попадёт в желудок, то у этого бедняги ещё останется шанс на выживание. Быстрее, Филлипс, дорога каждая секунда!
— Л-ладно, — стукнул зубами Филлипс и нехотя поплёлся к мёртвому Хомяковичу.
Филлипс дотронулся пальцем до его окоченевшего лица и сразу же отдёрнул руку — таким оно было холодным и неприятным для живого человека.
— Ну же! — поторопил Генрих Артерран.
Филлипс сжал в кулак остатки подорванной стрессами воли, взялся обеими руками за эту холодную голову, пробитую пулями в нескольких местах, и рывком приподнял её над столом.
— Это всё равно, что держать простую курицу из гипермаркета, — твердил он себе под нос, подавляя приступ тошноты. — Обычную курицу… Разве ты боишься куриц?
Генрих Артерран пропустил весь этот трусливый лепет мимо ушей. Он только наклонился над Хомяковичем, разжал ему зубы и вылил в рот всё содержимое пробирки. Увидав, что Артерран закрыл посиневшие губы этого бедняги, Филлипс собрался, было, бросить его голову.
— Держи! — предостерёг его Генрих Артерран. — А когда я скажу — ты не бросишь, а аккуратненько положишь. Усёк?
«Усёк?» — он спросил, как какой-то бандюган с большой дороги!.. Тоже мне ещё…
— Ага, — кивнул Филлипс, превозмогая брезгливое отвращение перед окоченевшей мёртвой головой и не выдав свои мысли вслух.
— По долгу службы мне иногда приходится принимать сходство с криминальными элементами, — заметил Генрих Артерран, пройдясь по лаборатории взад-вперёд. — Можешь опустить, — это он уже сказал про Хомяковича.
Уфф! Филлипс только этого и ждал! Наконец-то он избавит свои руки от этой жуткой головы! Чтобы не злить Артеррана, Филлипс аккуратно опустил голову Хомяковича на стол и посмел поинтересоваться своей судьбиной:
— А что будет со мной? — простонал он, вспомнив того несчастного, что томился в железной клетке за толстыми прутьями.
— Я уже подумал об этом, — произнёс Артерран со своим привычным спокойствием, повернувшись к Филлипсу лицом. — Я предлагаю тебе сделку. Ты передаёшь мне всё, что ты нашёл про Росси и про «ГОГР», а я взамен сохраняю тебе жизнь и рассудок. Я отпущу тебя сразу после того, как все твои материалы попадут ко мне. Вопросы есть?