— Ежонков, ты можешь его остановить? — осведомился Недобежкин, который тоже хотел исследовать здесь всё, что видел.
— Нет, — отказался Ежонков. — Может сбиться настройка. И тогда мы, во-первых, никуда не придём, а во-вторых — никогда отсюда не выберемся.
На потолке длинным монотонным рядом висели лампы дневного света, но, ни одна из них не горела, и коридор оставался тёмным. Бойцы Самохвалова прекратили «разговорчики в строю» и теперь, крадучись, пробирались у самых стен, стараясь не выдать себя шумом.
Странно — Недобежкин ожидал, что они наткнуться на солидную бандитскую группировку, столкнуться с жёстким военным сопротивлением, с перестрелками, драками, массовым арестом. Но, кажется, ничего этого не предвидится, потому что никакой ужасной «банды Тени», или «чёртовой банды», скорее всего, не существует в природе… Либо учуяли, что запахло жареным, и смылись…
Хомякович подполз к одной из дверей, которая ничем не отличалась от всех остальных, и заскрёб под ней, словно собачка.
— Стоп! — скомандовал Недобежкин, притаившись около этой двери.
Слушаясь этой команды, все замерли, сотворив гробовую тишину. Недобежкин оценил крепость двери: обычная офисная дверь, сокрушить такую ничего не стоит.
— Оттащить Хомяковича! — шёпотом распорядился Недобежкин, скосив глаз на Хомяковича, который продолжал скрестись в дверь правой рукой.
Серёгин и Синицын бесшумно выделились из мглы, подхватили Хомяковича под мышки и отнесли в стороночку. Хомякович предпринял попытку вернуться к двери, но тут в процесс включился гипнотизёр Ежонков и остановил попытку конкретным требованием:
— Спать!
Хомякович, как стоял на четвереньках — так и обмяк, улегшись животом на прохладный пол.
— Заходим! — этот приказ милицейского начальника прозвучал в адрес Самохвалова и его бойцов.
Слабосильная тонкая дверь не продержалась и секунды. С громким треском она вылетела, и бойцы Самохвалова ворвались в то помещение, которое за ней скрывалось. Там было темно, хоть выколи глаз, и, кажется, безлюдно. Но когда лучи специальных фонарей, прикреплённых к автоматам бойцов, рассеяли мглу, в комнате нашёлся один человек. Сейчас, когда настала очередь Недобежкина заходить в «зачищенное» помещение в роли победителя — этот неизвестный человек сиротливо стоял в кругу яркого света, удерживаемый на девяти мушках. Одет он был странно: белый докторский халат поверх тёмного костюма с галстуком, а на глазах — тёмные очки. Да, действительно, странно — сидит в полной темноте, да ещё и в тёмных очках.
— Ага, попался аномальный археолог! — этот страшный клич издал «суперагент» Ежонков, перепрыгнув невысокий порожек.
Человек никак не отреагировал на «аномального археолога», как, впрочем, и на автоматные стволы у собственного носа. Он продолжал неподвижно стоять и даже не поднял руки вверх.
— Смит! — прошептал над ухом Серёгина Синицын.
— Смит? — переспросил Серёгин, внимательно разглядывая этого диковинного человека, который стоял тут, пойманный, и считай, уже арестованный, однако не проявлял и тени испуга, страха… вообще, никаких эмоций!
— Так значит, вы — Смит? — осведомился Недобежкин, не спуская глаз с пойманного «диггера».
— Я понял, что вы от меня не отстанете, — произнёс пойманный «Смит» с той железной интонацией робота, с которой он когда-то разговаривал с Синицыным, с которой страшный бандит Тень требовал у Кашалота подписать «филькину грамоту». — И поэтому я остался здесь. Я мог бы уже сто раз сбежать, и вы никогда бы не нашли меня. Вы не знаете, насколько далеко вы зашли, и куда именно вы зашли.
— Так, демагог, вяжи! — прикрикнул на него Недобежкин и достал наручники. — Ручки сюда, и пойдём! Ты арестован!
Недобежкин ликовал: наконец-то ему удалось поймать того, кто скрывается в подземельях. Возможно, это он наводит «звериную порчу», он связан с этим дурацким «ГОГРом», и вообще, всё, что тут произошло — его рук дело. И теперь эти «очумелые ручки» окажутся в наручниках.
— Простите, господа, — произнёс пойманный «Смит», не теряя дьявольского спокойствия, и поправил свой галстук. — Но боюсь, что мне с вами не по пути. Вы разозлили меня своими постоянными визитами. Пора бы уже избавиться от вас. Вы думаете, что поймали меня, а я тут стою и думаю, что мне с вами делать. Раньше я просто пугал. Но теперь — я прихожу к выводу, что пора вас уничтожить.