— Его теперь всё время нету дома, — вздохнул Недобежкин. — Самохвалов, бери своих, вместе пойдём!
Услышав эти слова, Сидоров вздрогнул и съёжился: он сразу же вспомнил, как лазил в подвал к Гопникову и натолкнулся там на «верхнелягушинского чёрта». Достал-таки плотника, чертяка! А вместе с плотником может достать и Сидорова — ведь он тоже видел его!
Филлипс был надёжно заперт в «Газели» Самохвалова. Закованный в сталь наручников, он никоим образом не мог дотянуться даже до замка своей клетки, не то, что убежать. Он почему-то боялся оставаться в машине один и просился у Недобежкина, чтобы и его тоже взяли, но суровый милицейский начальник только буркнул в ответ:
— Нам такие голубцы не нужны! Сиди уже — ты своё отбегал!
Напуганный Недобежкиным Сидоров медленно вошёл в тёмные сени, а потом — осторожно прокрался в комнаты, ступая так, чтобы не шуметь. Сидоров оглядывался по сторонам, чтобы вовремя заметить смертельную опасность, которая, казалось, тут обитает. Он даже на потолок посмотрел. Внезапно под ногу попалось что-то металлическое, а Сидоров, который глазел на потолок, это что-то не заметил и случайно поддал ногой. Металлическое «что-то» шумно загремело, потом громко, железно клацнуло и отлетело в сторону.
— Саня! — Сидоров шёл последним, и на тот «гром среди ясного неба», который он создал, обернулись все.
— Упс! — сконфузился Сидоров и скосил глаза в ту сторону, куда отскочило от носка его ботинка тяжёлое металлическое «что-то». Оказалось, что раззява Сидоров пнул ногой увесистый зубастый медвежий капкан. От удара капкан с шумом захлопнулся и валялся теперь в заросшем паутиной углу.
— Сидоров, ты ещё такой молодой, а уже увалень! — буркнул Ежонков, пережив шок. — Тебя услышали даже в Стране глухих! Если бы я был таким шумным — меня бы давно уже застрелили враги!
— Можно подумать, что ты когда-нибудь видел «врагов»! — вмешался в жаркий спор Недобежкин и мигом его погасил. — Ты же сам говорил, что ты не амбал, а психиатр!
— Я — универсальный агент! — выкрутился Ежонков.
— Универсальный трус! — огрызнулся Недобежкин.
На этот раз в хате плотника не нашлось никого, даже Зайцева. Пётр Иванович сразу же подошёл к печке и начал разглядывать её в поисках жилища таинственного серого чудища. Нет, ни в печке, ни за ней нет ничего и отдалённо напоминающего вход куда-либо. Да, пыль, да, паутина, что было абсолютно не свойственно тому чистоплотному и набожному плотнику, которого Серёгин видел здесь в первый раз. Нет, кажется, в последнее время тут жил кто-то другой, не Потапов, кто не очень-то следил за чистотой. Вместе с Серёгиным к печке приблизился и Синицын. Он снял заслонку, заглянул за неё, обнаружил паука и сказал:
— Когда я тут жил — эта печка стояла там, — он показал пальцем на смежную стенку. — А тут, где мы сейчас — и был подземный ход.
Подземный ход! Вот, куда «чёртик» уволок Зайцева! Каким-то образом он туда просочился…
— Крепкая печка, — определил Недобежкин, потрогав правой рукой печную трубу и лежанку. — Чтобы расколошматить — нужен бульдозер…
— Так чего ж ты их всех отправил? — осведомился Ежонков, не скрывая сарказма. — Пригнал бы сейчас сюда бульдозер — и колошматил бы себе на здоровье! Можешь всё здесь расколошматить — в этих Лягушах, наверное, под каждой избухой — подземный ход! Это же термитник — чего ты хотел?
— Нет! — Недобежкин решил ничего не колошматить, а поступить, как рациональный работник прагматичной милиции. — Поедем в сельсовет, поднимем их архив и узнаем про плотника: с каких пор он тут живёт, переезжал, не переезжал — вот!
Глава 89. Таинственный Потапов
КАП! КАП! КАП! — вода с отсыревшего потолка монотонно стучала по краю жестяного ведра и брызгала на вытертый линолеум, что покоился на этом полу, наверное, несколько десятилетий. Старинная деревянная дверь, потревоженная рукой Недобежкина, выплюнула мерзкий скрип и отвалилась в стороночку, пропуская «компанию» из пятерых милицейских гостей в просторный вестибюль здания Верхнелягушинского сельсовета. В вестибюле надолго прописался готический полумрак, и повисла прохладная сырость. Наверное, эта мутная вода с песком капает с потолка даже в засуху…
Недобежкин направился в кабинет Семиручки — выбивать у него ключ от архива. По дороге ему «в зубы» попалась консервативная Клавдия Макаровна, одетая всегда в одно и то же платье, с неизменным подсвечником в правой руке. Милицейский начальник быстренько взял в оборот эту пожилую даму и силком заставил её выбить председателя из «берлоги» на серьёзный разговор.