А Недобежкин тем временем вернулся к себе в кабинет и напал на Ежонкова. В отличие от Серёгина, Сидорова и Синицына он не был отпущен домой отдыхать, а сидел тут, перед носом милицейского начальника, обязанный выискивать во Всемирной паутине все секретные архивы, которые когда-либо поднимал. Трусоватый Ежонков сначала хотел отбрыкаться от работы с архивами, которая могла бы стоить не одной жизни. Он сказал Недобежкину так:
— Васёк, ты же знаешь, что все сведения были у меня на ноутбуке, а больше их нигде нету — надо заново искать!
— Ну да, я помню, — согласился с ним Недобежкин. — Ты раздраконил свой ноутбук в Верхних Лягушах. Я видел, как рьяно ты его растаптывал — жаль только, что на видео не снял!
— Я был под действием удлинённого биополя! — оправдывался Ежонков. — А если я опять хакну секретный архив — они проследят твой терминал и поступят с ним терминально!
— Не зарекайся! — огрызнулся Недобежкин. — А марш за терминал, и найди мне всё, что нужно!
— Не-нет! — отмахивался обеими руками Ежонков и убегал от Недобежкина поближе к двери. — Меня же прижучат и тебя прижучат! Нельзя, Васёк, ты же не Бонд…
— Давай! — не унимался Недобежкин и даже схватил «суперагента» за шиворот. — Неужели у тебя в СБУ все такие трусливые?
— Я не трус, я психиатр! — возразил Ежонков, выручая свой воротник от пятерни Недобежкина. — Психиатру не положено вламываться в секретные архивы.
— Видал я, какой ты психиатр! — отрубил Недобежкин и железной рукой усадил Ежонкова в кресло перед компьютером. — Давай, действуй, «Джонни Мнемоник»!
Вот и пришлось Ежонкову погрузиться в мир виртуальной реальности и заново взламывать секретные пароли. Пока он шаманил над компьютером, Недобежкин нетерпеливо ходил туда-сюда, пробовал допросить Филлипса, которому отвели отдельный «люкс» в изоляторе. Филлипс не сказал ни зги, даже соё имя утаил от следствия. Он только почесал за ухом левой «задней лапой» и пополз под нары. Там он свернулся калачиком, словно обычный дворовый пёс, и протяжно заскулил.
— Чёрт! — буркнул Недобежкин и вышел из этой «конуры» в коридор. — Как же тебя подкузьмили, тьфу!
Милицейский начальник вернулся к себе в кабинет, где «суперагент» Ежонков уже второй битый час измучивал его компьютер. Сделав шаг через порог, Недобежкин заметил, что Ежонков успел отключить мозги от Интернета и прожигает электричество, играя в пасьянс «Паук».
— Я вижу, что ты закончил? — осведомился Недобежкин и навис над развлекающимся с техникой «суперагентом».
— Ой-вой-вой! — перепугался Ежонков и с перепуга едва не упал назад вместе со стулом.
— Спокойно, — остановил падение Недобежкин. — Закончил?
— Почти… — выдавил Ежонков, нажимая не те кнопки в поспешных попытках закрыть пасьянс.
— Что значит — почти? — взвился Недобежкин и стукнул кулаком по столу перед носом Ежонкова. — Не закончил и картишки гоняешь? Я тебя о чём про…
— Спокойно! — остановил «словесный фонтан» Ежонков и на всякий случай покинул место за компьютером, чтобы Недобежкин, промазав в следующий раз мимо стола, не стукнул кулаком по его голове. — Я скачал то, что возможно было скачать в одиночку. А вот, чтобы добыть остальное — нужен второй терминал и второй человек. Ферштейн, Васёк?
— Бррррум! — сварливо ответил Недобежкин. — Ладно, я тебе Сидорова выделю завтра… нет, сегодня вечером. А сейчас вставай, и пойдём «пуделя» пушить!
— Нет! — отказался от «пуделя» Ежонков. — Это не пудель, а питбуль! Он и так меня чуть не покусал! Я боюсь!
— Идём, он тихий! — фыркнул Недобежкин и потащил Ежонкова за собой в камеру Филлипса. — Диктофон не забудь!
Глава 91. Как излечилась «звериная порча»
Когда Ежонков, крадучись у стеночки, заполз в камеру Филлипса — тот даже не вылез из-под нар. У него были тусклые глаза, как у больной дворняги и, кажется, горячий нос.
— Хм, — хмыкнул Ежонков. — А это не чумка?
— Давай работай, «Петросян»! — буркнул Недобежкин и уселся на нары. — Время не резиновое!
— А вытаскивать его кто будет? — осведомился Ежонков, так и не решившись отлипнуть от стенки и приблизиться к унылому Филлипсу. — Я, что ли?
— Загипнотизируй, и он сам вылезет! — подсказал Недобежкин, который не спешил утруждать себя «борьбой» с этим «пуделем».