— Так вот! — начал Ежонков, но Недобежкин опять пихнул его и заставил замолчать.
— Я могу отдать вам весь этот архив, — предложил Филлипс. — И помочь обезвредить Росси. Он вместе с ГОГРом собирается создать «сверхсолдата». И мне, кажется, они вышли на «Образец 307».
— Вы знаете человека по фамилии Гопников? — поинтересовался Недобежкин, украдкой проверив, хватит ли памяти у диктофона, чтобы вместить весь разговор.
— Да, — не возражал Филлипс. — Через Гопникова американец Артерран связался с русской базой. Они вместе вели «Густые облака», но потом — Артерран исчез, а Гопников — я не знаю, что с ним.
— Ясно, — кивнул Недобежкин. — Ну что ж, сдавайте ваш архив, нам он пригодится.
— Для этого нужно два терминала и два человека — я поставил слишком сложный пароль… — пискнул бывший агент Филлипс.
— Я твой пароль быстро раскурочу! — пообещал Ежонков. — Подай-ка мне его!
Глава 93. ЧП преследуют
Ежонков сидел под столом Недобежкина и соединял два компьютера в локальную сеть. Под столом лежали серые клоки пушистой пыли, та же пыль вилась и воздухе, залетая Ежонкову в нос. «Суперагент» беспрестанно чихал и ронял на пол сетевой кабель.
— Ну что, закончил возню? — нетерпеливо осведомился Недобежкин, заглянув под стол.
— У тебя там пылищи, как в бомжатнике! — недовольно фыркнул Ежонков, вытирая свой покрасневший и разбухший нос. — Возами можно отгружать! А у меня — аллергия!
— Давай, шевели батонами! — огрызнулся Недобежкин. — Сколько можно тебя ждать? Я тут скоро состарюсь!
— Пропылесось! — буркнул Ежонков и наконец-то воткнул сетевой кабель в нужный порт. — Всё, тащи этого отморозка — пускай пушит свой файл!
— Ну, наконец-то! Не прошло и сорок лет! — проворчал Недобежкин и покинул кабинет, намереваясь вторгнуться в камеру Филлипса и выудить сего субъекта за черти на «допрос с пристрастием». Милицейский начальник двигался по прямой, размеренным шагом, и даже не подозревал о том, что произошло в его многострадальном изоляторе за то короткое время, пока они с Ежонковым возились с «локальной сетью».
Да, Недобежкин никак не мог знать о том, что пока их с Ежонковым не было, в камеру Филлипса зашёл Генрих Артерран. Каким образом он прошёл мимо роботурникета и бдительного Белкина — остаётся во мраке таинственности. Как он открыл запертую дверь — тоже никто не знает. Даже сам Филлипс удивился тому, как неожиданно Генрих Артерран перед ним возник. Выглядел он так, как обычно выглядит Генрих Артерран: ни пятнышка на дорогом костюме, ни торчащего волоска, ни эмоции на плохо запоминающемся лице, и всё те же тёмные очки. Однако во всём его облике было столько зловещего, что Филлипс невольно попятился и упёрся лопатками в стенку. Он хотел поздороваться, но его подсознание включило некое восьмое чувство и подсказало, что он стоит пред чудищем.
— Ыыыыыыы… — вылетело из Филипса вместо «Здравствуйте». Всё, кажется, он ничего больше не может сказать. Филлипс молчал и молча, глазел, как Генрих Артерран надвигается на него.
Кажется, от Филлипса никто и не требовал говорить. Артерран тоже не поздоровался с ним, а его речь была предельно краткой.
— Ты предоставил мне архив — спасибо, — сказал он. — Больше ты мне не понадобишься.
— Ыыыыыыы… — снова вырвалось из Филлипса, когда он хотел поинтересоваться своей судьбой.
Генрих Артерран молчал. Он только снял очки и заглянул Филлипсу в глаза. Филлипс невольно отпрянул в сторону и забился в угол: встретившись с Артерраном глазами, агент-неудачник к своему ужасу ясно увидел, какой у него взгляд: такой же, как у его уродливого «прототипа»…
Когда Недобежкин вдвинулся в камеру своего «секретного узника» — он увидал следующее. Филлипс сидел на полу в углу и словно бы спал. Милицейский начальник не знал, как расценивать такое поведение и потому подошёл к нему и потрепал за плечо.
— Вставай уже! — пробормотал он. — Включили мы тебе компьютер. Пуши свой архив!
Нет, Филлипс не собирался пушить архив: вместо того, чтобы встать по команде, он не проявил признаков жизни.
— А ну! — поторопил Недобежкин и пихнул упрямца в бок.
Но и после этого он не пошёл пушить архив. Он просто повалился на спину, как мешок с овощами, и не издал ни звука.
— Коньки откинул, — констатировал «суперагент» Ежонков, узрев валяющегося на полу Филлипса. — Только ты так не кипи, Васёк, мало ли, что? Болезни, стрессы, экология… Он же не застрелен, в конце-то концов?
Недобежкин не кипятился. Он стоял в оцепенении и не мог найти в себе силы даже для того, чтобы выдавить слово. В памяти чётко и ясно всплыла последняя «экскурсия» в катакомбы «Наташеньки». А так же — тот странный тип — Артерран он, или нет? — который прошипел им: «Я не буду стрелять — мне это ни к чему. Я просто на уровне подсознания настрою ваши организмы на естественную смерть». А вдруг он пробрался в изолятор и вот так вот… «настроил» этого беднягу?? Ну, нет же, нет! Тип был взорван гранатой, разлетелся в мелкие клочки — он уже никуда не может зайти, разве что в райские — или адские? — врата… Болезни, стрессы, экология… Да пожалуй, увалень Ежонков прав…