— Серёгин, приехали! — мысли Петра Ивановича развеял вот этот вот противненький вкрадчивый голос и рука, что неприятно теребила за плечо. — Ты что, заснул?
Пётр Иванович встрепенулся, рывком повернул голову и посмотрел сначала в окно, а потом на того, кто его теребил. За окном виднелась просторная парковка «Росси — Ойл», а теребил его тощий Смирнянский.
— Нет, нет, не заснул, — прокряхтел Серёгин, стараясь выкинуть из головы Генриха Артеррана, чтобы не «открыть мегекость», и начал вылезать из кресла.
«Донецкое представительство корпорации „Росси — Ойл“» встретило их ну, очень неприветливо: опечатанными дверьми.
— Ну и номерок! — присвистнул Недобежкин, застопорив ход пред непроходимой печатью из тонкой белой бумаги.
— Можно сковырнуть, если осторожно, — определил Смирнянский, внимательно оглядев эту самую печать. — Только не сейчас — ночкой вернёмся, и я всё устрою.
— Я те устрою! — перепугался Недобежкин. — Ты что, хочешь вломиться туда? Надо узнать, кто тут всё опечатал и зачем!
— Ясно, что их всех уже замели! — высунулся Ежонков и потрогал папиросную бумагу печати указательным пальцем. — Такие штучки федералы вешают, когда шарашки прикрывают.
Да, пока они возились с Верхними Лягушами и «чертями» — совсем упустили из виду «Росси — Ойл». Кто-то тут уже побывал и пошустрил… На печати стоит дата: тридцатое июля. Кажется, они тогда искали «панцеры-хетцеры» в подземельях «Наташеньки»…
— Федералы? — хмыкнул Недобежкин, дойдя до широкого окна и увидев, что оно тоже опечатано. — Это какие у нас в Донецке федералы?
— Интерпол! — не задумываясь, выпали Ежонков. — Они косили под международную корпорацию, но танкера́ми сливали контрабандную нефть. Вот их и посекли, а так же — подмели. Всё коротко и ясно!
БА-БАХ! — Пётр Иванович, прямо ухом услышал взрыв гранаты около себя — такая сенсационная догадка его осенила. Мильтон, которого они с Сидоровым видели — это Генрих Артерран. Выходит, что именно Генрих Артерран следил за работой филиала под маской Мильтона. Он затеял страшенный ремонт, забраковывал проекты, наверняка, чтобы отвлечь этого тучного сонного Поликарповича от дел! Да, уж, кажется, он и есть «федерал»… Проклятая «порча» не даёт Серёгину ни словом обмолвиться про Артеррана, а когда она пройдёт… тоже ничего хорошего не будет. Проследив аналогию между Карпецом, Семёновым и Кораблинским, Пётр Иванович сделал невесёлый вывод: когда у него пройдёт «звериная порча» — он забудет всё на свете и сможет сообщить миру только слово «Бык». Ну да, конечно, «Бык» всё-таки, лучше, чем «Ме». Однако только тем, что «Ме» — это междометие, а «Бык» — уже существительное. Только вот, это существительное никак не относится к делу. Всё, финиш…
— Интермеццо у нас один остался, — буркнул Недобежкин и повернулся, чтобы уйти. — Сидоров, ты у нас спец по нему — займись.
Глава 98. Кто поймает Интермеццо?
Серёгин и Сидоров выполняли задание начальника: «занимались» Интермеццо. Сидорову пришлось по памяти восстанавливать всё, что когда-то было про него известно. Такое интересное занятие досталось сержанту из-за того, что Карпец проворонил его дело. Вот Сидоров и сидел, уткнувшись носом в бумажечку, и выписывал всех известных ему дружков «короля воров». Пётр Иванович же «гулял» по обширным просторам тридцать седьмого дела, выискивая там крупицы информации про Интермеццо. Наверное, в той тишине, которая сейчас висела в кабинете, было слышно, как скрипят их мозги, занятые разгадкой тайны, по сложности равной, наверное, теореме Ферма.
Пётр Иванович повернул голову и украдкой заглянул в бумажечку, которую Сидоров испещрил не то фамилиями, не то кличками. «Косой, Хряк, Черепаха, Троица…» — начал читать Серёгин. Читая, Пётр Иванович сразу же припоминал, не встречал ли он данные «наименования» раньше. Так, первым в списке идёт некто Косой. Косой… Косой… Косой… Да, Косой — фигура известная: целых четыре отсидки за плечами. Воровал этот Косой по-чёрному, и к тому же, очень безграмотно. Всегда множество очевидных улик, следов и так далее. Серёгин уже ловил его два раза. И сейчас, кажется, Косой опять засел на нары. У Троицы они с Недобежкиным уже бывали и узнали, что Светленко приходил к нему за фальшивыми документами. Рыбаков Александр Владимирович — вот, в кого перекрестился по этим документам «король воров». В аэропорту уже изловили десятерых разношёрстных Рыбаковых Александров Владимировичей, но никто из них так и не явился Николаем. В квартире Светленко по соседству с Сидоровым заседают Журавлёв и Пятницын в надежде на то, что кто-то придёт за исчезнувшим «фантомом» Федохиным. Кажется, их пора отзывать: Федохин-Филлипс пал смертью храбрых: наверное, за ним уже пришли…