Хряк с самого начала выглядел припыленным, а когда до него довели смысл визита — так вообще, едва ли не запихнул свою тушу под низкий старый стол.
— Я его давно не видел, — соврал Хряк, крутя толстенными пальцами чайную ложечку, залепленную остатками варенья. — Вообще, уже, наверное, год не видел, а то и больше.
— Да, ну? — не поверил Серёгин. — Неужели, целый год? Вы же, как-никак друзья?
— Ага, — вставил Сидоров. — Не завирай, Хряк. Уж я-то знаю, что когда Интермеццо в бегах — он к тебе к первому поскачет!
Вообще, если хорошенько подумать — Хряку до Коли не было абсолютно никакого дела. Арестуют его — и ладно, посадят — ну и пускай. Какая Хряку разница, что случится с этим заносчивым дурачком? Да пускай он хоть, лопнет! Нет, Хряк переживал не за Колю. У него имелась другая проблемка — похлёстче преступного сговора с беглым Интермеццо. Позавчера Хряк ходил на работу и проработал одного «работодателя» — бизнесменчика некрупной руки, который организовал себе киоск на остановке «Дружба». «Работодатель» заартачился, отказался выплачивать «гонорар крыше», и Хряк немного рассердился. Он ударил этого очкастого хлюпика по голове — но совсем не сильно и не больно, а так, для острастки. Кто виноват, что у него оказалась настолько слабенькая черепушка, что проломилась от одного-единственного тумака? Да никто, мать-природа! Обнаружив, что «работодатель» лежит и больше не дышит, Хряк в спешном порядке избавился от «каприза природы»: свалил его в багажник, вывез в урочище Кучерово и там тихонько без свидетелей зарыл. Вернувшись домой, Хряк выдраил машину, остерегаясь того, что кто-нибудь заметит пятна крови, и забился в глубокое подполье. А сейчас к нему нагрянула милиция. Как известно, у страха глаза велики, а на воре горит шапка. Поэтому Хряк и нервничал, ведь он вообразил себе ужасную историю о том, что Интермеццо им и не нужен, это они таким дьявольским способом подводят его к зажмуренному очкарику…
Стратегия у Хряка была одна: отпираться от всего. Вот он и отпирался: от Интермеццо, от горького похмелья, что давило сейчас его буйную голову, от беспорядка, что безраздельно властвовал у него в квартире.
— Нет, нет, нет, — словно запрограммированный робот, твердил Хряк в ответ на все вопросы, что предложила ему милиция. — Нет, нет, нет.
А потом — взъерошенная подспудным страхом и алкоголем психика не выдержала и Хряк, незаметно для себя, пустился вразнос.
— А-а-а-а-а!!! Менты позорные! — заревел он бешеным слоном и подскочил, вращая глазами, словно дикий вепрь.
Схватив табурет, он занёс его, нацелившись расквасить Серёгину голову. Пётр Иванович ловко увернулся от сокрушительного удара, и табурет с силой атомохода обрушился на стол и поверг его в обломки. На этом Хряк не остановился — воздев табурет над головой, он замахнулся повторно, стремясь зашибить им Сидорова, который попытался, было, закрутить ему руки.
— Я вам не достанусь!!! — новый мощный удар вдребезги сокрушил подоконник.
— Давай, Саня, заходи сзади! — скомандовал Пётр Иванович Сидорову, укрывшись за холодильником.
Сидоров выскочил из-за угла и напал на Хряка со спины, стукнув его ногой. Хряк заголосил, выронил табурет и замахал кулаками, расшибая воздух. Пётр Иванович подоспел спереди и, перехватив летящий в него кулак, заломил жирную ручищу Хряка за его огромную спину.
— Ы! Ы! Ы! — закряхтел толстый бандит, не в силах сопротивляться милицейскому захвату.
Сидоров выпростал из-за пояса наручники и надвинул их на запястья Хряка. Стальные браслеты едва сошлись — такими толстыми были у Хряка запястья.
— Уф, приструнили… — выдохнул сержант, убедившись в том, что Хряк не вырвется.
— Чего он взвился? — пробурчал Пётр Иванович, разглядывая поверженного преступника, как ворочается он на полу носом вниз. — Придётся отвезти его в изолятор за нападение на нас. Давай, Саня, звони Казаченке.
Пока Пётр Иванович и Сидоров возились с этим переевшим Хряком, Коля отсыпался после удачного посещения магазина «Калинка». С посещением Коле повезло: продавщица оказалась не очень ушлая и оставляла в кассе до самой пересмены всё, что настригла. Вот её «добыча» и досталась «королю воров».
— Поднимайся, поднимайся, час дня уже! — плаксиво зудел над ухом докучливый Черепаха и то и дело пихал Колю в бок коленкой. Конечно, ведь Коля занял его проваленный убогий диванчик, вынудив Черепаху спать на полу.
— Отвянь! — огрызнулся Коля, отвернувшись к стенке. — Харэ по мозгам кататься — я не выспался.