— Вы необходимы нам, — заявил Никанор Семёнов и даже бровью не повёл, когда Кикс выплюнул в его адрес крепкое разбойничье словечко.
— Ыыыы, — ответил Гопников, потому что больше ничего ему из себя выжать не удалось.
Никанор Семёнов кивнул головой, и тут же двое его подручных молча выделились из тени, схватили Гопникова, заломили ему руки и выдворили из подвала на улицу. На улице, освещённые луной, поджидали четыре чёрных блестящих автомобиля: джип и три обыкновенных. Два здоровяка подтащили Гопникова к джипу и достаточно вежливо определили на заднее сиденье. Один здоровяк втиснулся справа от Гопникова, а второй — слева, отрезав тем самым ему любой из путей отхода. Гопников не знал, оставил ли Никанор Семёнов в живых Кикса и Мишаню, но, зная этого типа достаточно хорошо, давал девяносто пять процентов, что оба его товарища отлетели в мир иной.
Гопникова привезли в какую-то деревню. «К. лхо… Кр. сная Зве……» — заметил он покосившийся, заляпанный и выцветший въездной знак. Гопников содрогнулся, увидев этот въездной знак. «Колхоз Красная Звезда» — вот, что могла означать надпись на знаке. Колхоз Красная Звезда, и — база «Наташенька». Его везут назад, туда, откуда он много лет назад сбежал.
Гопников думал, что его тут же убьют и закопают вон под тем раскидистым дубом, что торчит у обочины дороги над большим болотом. Но оказалось, что Никанор Семёнов задумал нечто другое. Гопникова не убили, а поселили в большом доме, что пристроился на окраине Красной Звезды. Колхоза уже не было, он превратился в малюсенькую деревушку и принял другое название — Верхние Лягуши. Гопников бродил по просторной веранде выделенного ему жилища, глупо оглядывался, смотрел вверх на горгулий, которые сели на высокий лепной карниз, что обрамлял черепичную крышу и никак не мог взять в толк, для чего Никанор Семёнов вдруг решил ему всё это подарить. Никанор Семёнов вступил на веранду уверенным шагом и сурово осведомился:
— Осмотрелись?
— А… да… — едва выдавил Гопников, предчувствуя, если не смерть, то жестокую западню.
— Прекрасно, — бесстрастно кивнул Никанор Семёнов. — А теперь я объясню вам вашу задачу. Следуйте за мной.
Никанор Семёнов углубился под сень высокого сводчатого потолка, и Гопников раболепно последовал за ним, ведь ему ничего больше не оставалось. Оказалось, что дом действительно огромен. Даже в чём-то и страшен. Да, тут тепло, светло и уютно: хорошая мебель, электричество, газ, вода… Но как-то всего этого много, слишком много, чтобы одному человеку было тут уютно. В Америке Гопников жил в квартире, которую выделил ему ГОГР, в России — в подвале, а теперь…
Никанор Семёнов привёл Гопникова не куда-нибудь, а в самый простой, обычный погреб — сырой, прохладный, как погреба. Щёлкнул выключателем, и под потолком вспыхнула одинокая лампочка, озарив булыжные стены, пол и деревянную дверь, что пристроилась в дальнем углу. Никанор Семёнов направился прямо туда, к этой двери, взялся за ручку и оттолкнул дверь в сторону. За ней зияла чёрная пустота, Гопников попятился, а вот Никанор Семёнов шагнул прямиком в эту страшную тьму и исчез в ней на несколько минут.
Гопников смотрел на Никанора Семёнова, не отрываясь, и видел, как тот разогнал тьму — наверное, карманным фонариком.
— Гопников, — позвал Никанор Семёнов. — Идите же, чего застыли?
Гопников словно выпал из ступора. Он потянулся следом за Никанором Семёновым и оказался в коридоре. Коридор был тёмен и длинён. Пару раз он делал повороты, и наконец, закончился ещё одной дверью, на этот раз — металлической. Фонарик Семёнова осветил эту металлическую дверь, заставив её отбросить яркий блик в лицо Гопникову. Гопников заслонил глаза ладонью, а Никанор Семёнов тем временем уже возился с ключами. Дверь открылась легко и быстро, подчиняясь ключу. Никанор Семёнов остановился на пороге, повернулся к Гопникову и протянул ему связку ключей.
— Это ваше, — сказал он, не проявляя эмоций, и сунул ключи Гопникову в руки.
Ключи были тяжёлые — два длинных, один короткий, и ещё один — некая металлическая пластинка, не понятно даже, что это — ключ, или просто брелок. Гопников взял связку в кулак и так и держал её до тех пор, пока Никанор Семёнов не прикрикнул на него:
— Чего вы стоите? Прячьте в карман и идите за мной!
Гопников машинально затолкал ключи в карман и пошёл туда, куда гнал его этот страшный человек. Воображение Гопникова, объятое мистическим ужасом, рисовало и подсовывало камеры пыток, «испанские сапоги», дыбы, «груши», плётки и другие подобные ужасы, а Никанора Семёнова делало инквизитором. Однако воображение ошиблось: пытать Гопникова не собирались. Вместо жути пыточной камеры взгляду Гопникова представилось уютное помещение, правда, без единого окошечка, но зато в углу висело чудо техники — неподъёмно дорогой по ценам «лихих девяностых» кондиционер «Самсунг». Кондиционер работал, наполняя воздух приятной прохладной свежестью. Гопников сиротливо пристроился на самом порожке, поджал руки, как какой-то зайчонок и благоговейно взирал на Никанора Семёнова, который, пройдясь по мягкому голубому ковролину, остановился у круглого фонтана.