— Этот человек приходил в изолятор? — вопросил Ежонков громко и с визгливыми нотками начинающегося психоза.
Белкин продолжал свою игру в глухую молчанку. Он не шевелился — не шевелил даже глазами — и не произносил ни звука. Даже не заблеял, не застонал, ничего!
— Похоже, что он у тебя в танке, — заметил Смирнянский. — Прекращай цирк, Акопян, видишь: глушняк?
— Быки! — обиделся Ежонков. — Проснись, Белкин!
Разбудив Белкина, гипнотизёр Ежонков по десятому кругу направился в буфет — за новой порцией лишних калорий, хотя ещё не доел предыдущую.
Недобежкин решил что всё, на сегодня хватит работать. Надо отправить Гопникова в морг и идти подобру-поздорову домой отдыхать и отпустить всю «звёздную команду», пока окончательно не рехнулись со всеми этими мистическими тайнами. Но тут «прилетел на метле» гражданин Кругликов. Недобежкин ожидал, что с ним придётся воевать в стиле Второй мировой, но ошибся: Кругликов, наверное, после разговора с Кораблинским, был присмиревшим и тихим. Он всего лишь забрал с собой Кораблинского и тихо уехал, сказав Недобежкину и Серёгину лишь два слова: «Здравствуйте» и «До свидания».
— Всё равно нужно охранять Синицына! — это Смирнянский никак не хотел успокаиваться со своей «ловлей на живца» и пихал Недобежкину в нос эту дурацкую «мышиную охоту» с таким пафосом, словно бы говорил о спасении Земли от астероида Апофис.
— Ну и охраняй! — огрызнулся Недобежкин, мол, флаг тебе в руки, если у тебя инициатива прёт изо всех дыр! — Давай, лови на живца своих призраков, только не забывай, что сам блеешь, что та курица!
— Курица не блеет, она кудахчет! — отпарировал Смирнянский с невозмутимостью паровоза. — Ежонков, собирайся, едем. И приготовь что-нибудь более изысканное, чем пельмени!
Глава 109. Федор Поликарпович Мезенцев и Генрих Артерран
Белкина Недобежкин тоже отпустил домой. Пускай и он отдохнёт, а то совсем вымотал беднягу этот гипноз. Да и стресс тоже постарался — одна смерть Гопникова чего стоила. Ну, с Гопниковым теперь работают специалисты. Они-то выяснят, от чего именно он умер — тут можно быть полностью спокойным и ни о чём не переживать. Белкин, как и Серёгин, и Сидоров, жил недалеко от работы — в пятиэтажном доме по улице Владычанского. У него была двухкомнатная квартирка — небольшая, хрущёвочная, но всё-таки, своя. И семья — тоже небольшая: жена и сын. Правда, последний месяц Белкин коротал в холостяцком одиночестве: жена и сын уехали в деревню, к тёще Белкина. Сам Белкин этим летом никуда не поедет: свой отпуск в этом году он уже отгулял в феврале. Белкин, придя домой, подумал о том, что не будет пока мыть посуду, а лучше поспит: усталость мучает, а посуда — раз вчера не убежала, значит, и сегодня ей никто не приделает ноги. Разувшись, Белкин прошёл из прихожей на кухню, наспех перекусил бутербродом и откочевал в комнату к дивану. На диване спать удобнее всего: и мягко, и раздеваться не надо, и стелить постель — тоже не надо. Спасибо тому, кто изобрёл диван. Едва Белкин сбросил с ног тапки и собрался лечь, как телефон на своей тумбочке разразился мерзким звоном, который прошибает мозг и не даёт спокойно отдыхать.
— Если не замолкнешь — дам в лоб! — пригрозил Белкин телефону.
Телефон не замолк: он не испугался угрозы, потому что не имел лба. Белкин был уверен, что это звонит его жена: она каждый день звонит, и бывает так, что по два — по три раза в день.
— Алё, Машенька? — Белкин снял трубку и приготовился давать жене долгий отчёт о том, как он провёл день. Про посуду он умолчит, хотя, придётся соврать, ведь она всё равно, спросит: помыл ли?
— Белкин! — раздавшийся из трубки ледяной голос был мужским, и совсем не принадлежал жене Белкина.
— А? — Белкин сначала не понял, кто это такой позвонил ему и назвал по фамилии. Но потом всё-таки узнал того, кто решил с ним связаться.
— Дмитрий Иванович? — пробормотал он, хотя его собеседника звали совсем не так.
— Белкин, — бархатным баритоном пропел этот самый фальшивый «Дмитрий Иванович». — Сегодня, тридцать семь — девятнадцать, коридор восемьдесят пять. Отвечай?
— Он был здесь, — ответил Белкин на каком-то автопилоте, без выражения, без интонации, не моргая остекленевшими глазами.
— Прекрасно, — одобрил «Дмитрий Иванович». — А теперь — спи, Белкин.
— Есть, — булькнул Белкин, отвалился от телефона, улёгся на диван и не заметил, как погрузился в глубокий сон…