Сусанин был русским — крестьянин, который привёл польскую армию в непролазные топи болот. Генрих Артерран даже удивился тому, что нацист знает историю русских. Возможно, он не такой уж и тупой, каким кажется на первый взгляд…
— Я тут проходил, — лаконично ответил командиру Артерран, не прекращая движения вперёд.
Нацист только кашлянул и Генрих Артерран снова почувствовал стальной толчок в спину. То, что путь пройден, Генрих Артерран понял, когда сквозь его повязку пробился светлый луч. Он сдвинул тряпку на лоб и увидел впереди тот самый свет, который сочился из «пещеры Сезам». Нацисты выпускали восторженный вопли и разевали рты, когда увидели высоченную пятиугольную арку, что служила входом в эту фантастическую сокровищницу. Даже командир — и тот отвалил челюсть.
Завидев россыпи золотых сокровищ, солдаты словно бы превратились в зомби. Они падали на колени и начинали фанатично грести золото, пригоршнями пихая его во все свои карманы. Они ничего и никого вокруг себя не замечали, роняли оружие, скидывали каски и наполняли их всё тем же золотом. Держал себя в руках один лишь командир. Сперва он очень внимательно разглядывал сложную систему зеркал и одинокую свечу, а потом — начал подбираться к колбе с существом. Генрих Артерран следовал за ним и слышал, как нацист бормочет себе под нос о том, что надо будет сделать чертёж и поставить такую же систему зеркал в каком-то там бункере. Завидев колбу, нацист сначала остановился, а потом — вскарабкался на помост.
— Ух ты! — выдохнул он, глазея в чёрные глазищи существа и не боясь их ни капли. — Они тебе не рассказывали, что это за тролль?
— Это не тролль, — возразил Генрих Артерран, тоже вскарабкавшись на помост. — Я думаю, что оно прилетело оттуда, — он показал пальцем вверх, имея в виду неизведанный космос, куда ещё не проник человек.
— Номмо… — тихонько выдохнул командир какое-то непонятное слово и прямо, уткнулся носом в стекло колбы. — С ума сойти…
— Что? — переспросил Генрих Артерран, желая узнать, что такое «Номмо».
Однако нацист не стал об этом распространяться.
— С ума, говорю, сойти! — выкрикнул он, а потом — подобрался к чаше из которой монахи пили «отраву», и схватил её свободной от стека рукой.
Повертев чашу перед глазами, командир, не думая долго, зачерпнул ею пинту противной жижи и отправил в свой рот!
— Про́зит! — выдохнул он и занюхал «выпивку» рукавом серого кителя.
— Фу! — невольно сморщился Генрих Артерран. — Как вы…
— Вкусно! — определил командир. — Попробуй, барон!
Генрих Артерран опасливо взял чашу из рук нациста и осторожно набрал в неё странную жидкость, похожую на простую воду. Понюхав содержимое чаши, он понял, что оно ничем не пахнет.
— Чего застыл? — осведомился командир. — Не пьёшь?
— Прозит… — пробормотал Генрих Артерран и отпил из чаши «глоток яду». «Яд» оказался безвкусным, словно вода. В нём даже не было ни капельки спирта. В желудке — тоже ничего: не обжигает, не тошнит… Нет, вроде бы это не отрава — и нацист этот не умирает пока что.
С помоста Генрих Артерран отлично видел алчных фашистских солдат, которые нагребли себе за пазуху столько, что уже не могут встать на ноги под колоссальной тяжестью богатств. Интересно, сколько и каких машин нужно, чтобы это всё отсюда отгрузить? Наверное, эскадрилья грузовых самолётов, нет, несколько эскадрилий должны сделать по нескольку ходок — иначе ничего не выйдет.
— Они веками приносили ему жертвы! — бормотал за спиной Артеррана командир, тоже оглядывая золото. — Знаешь что, барон?
— Что? — осведомился Артерран, обернувшись.
— Оно живое! — ни с того ни сего заявил командир, указав пальцем на невиданное существо.
— Живое? — Генрих Артерран не поверил своим ушам. — Как вы определили?
Генрих Артерран даже подобрался поближе к колбе и уставился на невидаль своими внимательными глазами.
— Шевелится! — как-то обыденно ответил командир. — Разуй глаза и заметишь!
Генрих Артерран всматривался в чёрные, жуткие глазищи существа, но не видел в них и признака жизни. Нет, этому нацисту показалось, оно не может жить… Генрих Артерран отошёл от колбы, и тут же существо сделало едва заметное движение чудовищной головой, словно бы наблюдая за ним…
— У меня рация есть, — командир перевёл разговор на обыденные приземлённые вещи. — Я дам радиограмму на базу, и нас вывезут…
Существо, которое Генрих Артерран нашёл в монастыре Туерин, получило кодовое имя «Прототип». Все сведения о нём фашисты сразу же засекретили. Генрих Артерран ожидал, что его ждёт лаборатория и научная работа над странным существом, но ошибся: вместо науки его ждали кандалы. Немцы сочли его не учёным, способным извлечь из существа толк, а ненужным и опасным свидетелем. Генриха Артеррана не поместили в лабораторию, ему не поручили никаких проектов, а грубо сослали в лагерь Дахау.