Чемодан, очевидно, принадлежал некому небедному господину. Открыв его, Генрих Артерран нашёл внутри дорогой костюм и деньги. Ой, тут даже бритва имеется, можно избавиться от бороды… Отлично!
— Эй, кто-то стащил чемодан! — завизжал некто, кто оставался там, на перроне. — Он под вагоном, под вагоном!
Очевидно, фашист его таки заметил! Генрих Артерран поспешно захлопнул чемодан и поспешил сбежать. Он вскочил на ноги, схватил чемодан и тут же понял, что в тупике. Перед ним высились коричневые вагоны пустого военного эшелона — задраенные, как подводная лодка. Под ногами свистнула автоматная очередь — кто-то просунул дуло под вагон, под которым Генрих только что сидел и пуляет, в надежде подстрелить. Пули рикошетили о рельсы, Генрих Артерран нырнул под эшелон и пополз на четвереньках по заляпанным мазутом шпалам. Впереди виднелась низкая будка стрелочника — если бы только добраться до неё…
Фашисты прыгали с перрона на пути, лезли под вагонами, разыскивая нарушителя.
— Крыса!
— Проклятье!.. — до Генриха Артеррана доносился их злобный рык.
Генрих Артерран выпрыгнул из-под эшелона, развил спринтерскую скорость и вмиг оказался у будки, вскочил в неё, благо дверь была не заперта. Видимо, у стрелочника не было работы: он оказался «дома», сидел на стуле и пил чай.
— Ай, ой, в-вы кто? В-вы чего?? — закудахтал он, вжавшись в угол, выронив чайную чашку, вылив чай себе на форму.
Генрих Артерран повернул ключ в замке и замкнул будку. Скользнув к окошку, он видел, как по путям и около эшелона рыщут фашисты. Ходят тихо, «на мягких лапах», подкрадываются, как волки к добыче… Кажется, они не заметили, как он заскочил сюда, или не добрались пока.
— Ка-какого чёрта?? — ныл облитый чаем стрелочник, копошась в углу. Интересно, есть ли у него пистолет??
Генрих Артерран сделал скачок, оказавшись рядом с этим стрелочником, и оглушил его точным несильным тычком. Стрелочник обмяк, свалился на пол…
БУХ! БУХ! — раздались со стороны двери тяжеленные удары — наверное, прикладом.
— Он там, я видел! — громыхнул басистый выкрик.
Фашисты ломали дверь. Сейчас, они ворвутся и всё — Генрих Артерран может улетать в рай…
Генрих Артерран заметил, что да, у стрелочника есть пистолет — он лежит на столе, возле тарелки с пирожками. БУХ! — громыхнули прикладом, и дверь закачалась — сейчас вылетит… ХЛОП! — кто-то высадил оконное стекло. Осколки посыпались вниз, на оглушённого стрелочника.
Генрих Артерран схватил пистолет, мигом нырнул под стол, опасаясь попасть под фашистскую пулю, и тут же выстрелил, скосив того, кто ломился в разбитое окошко. Этот кто-то вскрикнул и повалился, а дверь шаталась, шаталась…
Генрих Артерран не выпускал из рук чемодан: там костюм, деньги, бритва… Хорошо, что окно такое узкое: фашисты не могут протиснуться, только палят наугад и промахиваются.
БАБАХ! — дверь не удержалась на петлях и вылетела, фашисты толпою ворвались в тесное пространство будки. Генрих Артерран оставался под столом. Всё, у него нет шансов — столько человек не перестреляешь из одного пистолета.
— Вон он! — они заметили, как он ползает под столом.
— Не стрелять! — это вдвинулся габаритный майор в фуражке, съехавшей на затылок. — Вытащить!
Тот час же под стол просунулись руки и вытащили Артеррана из-под него, как шелудивую собачонку. Он бросил пистолет, но по инерции сжимал в руке ручку чемодана. Майор поправил фуражку, проверил ладонью, правильно ли сидит козырёк, критически оглядел пойманного, сощурил глаз и определил:
— Хм… роба… Тащи в комендатуру! — распорядился он. — Надо узнать, что за крыса…
Генрих Артерран был освобождён от чемодана и закован в наручники. Его толкнули из будки прочь, и он пошёл вперёд — иного пути не было. Чемоданом нагрузили тощенького молодого солдатика, и он пёр его своими мальчишескими ручками.