Комендатура возвышалась тут же, на вокзале. Под неё выделили одно из вокзальных строений. Антураж шаблонный: суровые часовые, вымпелы со свастикой, вон там ещё одного неудачника ведут…
Генриха Артеррана толкнули через порог комендатуры, и он споткнулся — порог был высокий. Его завели в какой-то кабинет со столом, креслом и несколькими стульями. Солдат пригнул его к одному стулу. Пришлось садиться — делать нечего. Щуплый новичок грохнул тут же, в углу, похищенный тяжёлый чемодан. Майор булькнул что-то под нос, а потом — плюхнулся в кресло, установленное под портретом циничного Гитлера, и схватил телефон — звонить собрался. За спиной Генриха Артеррана установились два рослых солдата — охраняют его, поверженного, голодного и скованного. Майор вовсю названивал, новичок переминался у чемодана, солдаты молчали. Неужели всё, «вояж» Генриха Артеррана на этом закончен? Нет, недаром он жил в тибетском монастыре… «Волшебный» гипноз монахов из Туерина! Должно сработать. И — неплохо бы испытать на этих милитаристах фантастическую технику «О-Цзинь»… Генрих Артерран сконцентрировал свою волю так, как учили его монахи-ламы, и начал мысленно призывать своих конвоиров к послушанию. Два солдата застыли, они стояли неподвижно, немыми истуканами, солдатик-новичок прекратил переминаться, майор оцепенел с трубкой у уха.
— Майор! — громко и чётко произнёс Генрих Артерран, усевшись на стуле поудобнее.
Майор отвлёкся от телефона — он, кажется, никуда не дозвонился, связь у них там барахлила…
— А? — буркнул он.
— Положите телефон! — с расстановкой потребовал Генрих Артерран, желая проверить его податливость.
Майор замер в кресле, вытянулся, будто бы скушал французский батон, целиком и не жуя. Потом — послушно опустил на рычаг телефонную трубку и так и остался сидеть. Всё, они поддались, пора «попросить» их забрать наручники назад.
— Освободите меня! — заявил Генрих Артерран солдатам.
Вышло: один солдат безмолвно достал ключ и избавил запястья Генриха Артеррана от наручников. Проделав эту нехитрую операцию, он вернулся на место и застыл, зажав наручники в правый кулак.
— Отдохните, — посоветовал им Генрих Артерран, и оба солдата синхронно повалились на пол и уснули. Новичок — тоже повалился на бок. Только майор остался торчать в кресле.
— Продолжайте звонить, — сказал Генрих Артерран майору, и майор на неком автомате, как заведённый, снова схватил трубку телефона и начал крутить ручку в попытке добиться оператора.
— Вопросы есть? Вопросов нет, — сам себе сказал Генрих Артерран и взял из угла чемодан.
В комендатуре нашлись все условия для того, чтобы человек смог привести себя в порядок. Генрих Артерран воспользовался этими условиями, удалил бороду бритвой из чужого чемодана, поправил волосы, как смог, натянул чужой костюм и надвинул чужую шляпу. Глянув в небольшое зеркало, он обнаружил себя обыкновенным человеком с достатком выше среднего. Всё, пора — нужно идти в кассу и приобрести билет в Австрию, лучше в первый класс. Едва он вышел, и за ним захлопнулась дверь — майор обрёл словесность. Он куда-то всё же, дозвонился, и на том конце кто-то громко требовал:
— Алё? Алё?
Майор решил ответить, ведь недаром же он звонил. Он набрал воздуха и выдохнул невидимому собеседнику:
— Бе-е-е-е!
Солдаты спали, а майор не мог ни встать, ни положить трубку, а всё орал и орал:
— Бе-е-е-е! Бе-е-е-е! Бе-е-е-е!!
Отделённый расстоянием собеседник злился и, в конце концов, рыкнул:
— Да вы спятили! — после чего шваркнул трубку на рычаг.
— Бе-е-е-е! Бе-е-е-е! Бе-е-е-е! — ревел майор в трубку, а она отвечала ему короткими гудками.
А Генрих Артерран тем временем уже купил билет и садился в поезд…
Генрих Артерран уехал в одно из своих загородных имений в Австрии. Он целый месяц жил там тихо и спокойно. Но не потому что его не искали, а потому что его искали не там. Фашисты по своей примитивной простоте считали, что он до сих пор тупо прячется в лесу, словно некий примат, напрочь лишённый проблесков интеллекта. Они засылали отряды звероподобных эсэсманов, которые истоптали сапогами все ближайшие леса. Они заблудились, угодили на обед недремлющим хищникам, затонули в болотах, но Генриха Артеррана так и не нашли. А потом — Генрих Артерран узнал от одного из своих информаторов, что немцы решили заняться изучением «прототипа». Он решил не упускать выгоды и поэтому — «нашёлся» сам.
Да, они искали его именно за этим, чтобы он возглавил проект «Густые облака». В лагерь его больше не сажали, ему предоставили необходимые материалы, и вскоре Генрих Артерран отправился на захваченную территорию, в секретную подземную лабораторию, которую потом, после победы, коммунисты назовут «Наташенькой»…