Часы показывали всего семь часов вечера, и солнце даже ещё и не думало о закате, но Серёгин решил для себя так: он приходит домой, кормит Барсика и ложится спать. Всё, его мозги устали до предела, пора бы и отдохнуть.
Кот Барсик снова сидел на кухне на обеденном столе. Сколько Серёгин ни гонял его веником — Барсику было глубочайше начихать на тот веник. Барсик давно уже застолбил обеденный стол, сделал его местом отдыха для своей полосатой персоны и даже не подумал спрыгнуть, когда Пётр Иванович ввалился в кухню, не заметив, что ввалился в ботинках.
— Ух! — беззлобно буркнул Пётр Иванович на кота и полез в холодильник, где хранилась кошачья еда.
Когда Барсик уткнулся носом в миску и принялся жадно выедать «Вискас», Пётр Иванович, наконец, обнаружил у себя на ногах ботинки. Когда же Серёгин избавился от них и оставил в прихожей — он сразу же потащился в комнату и прилёг на диване, подумав о том, что отдохнёт немного и будет готовиться ко сну. Когда и как он заснул — Пётр Иванович даже не заметил. Можно сказать, что он даже не понял, что заснул — так же, как и во время сеанса гипноза. Серёгин во сне видел себя, лежащим на всё том же диване, с пультом от телевизора в руке. Пётр Иванович нажал на красную кнопку, телевизор включился и начал показывать какой-то фильм про «лихие девяностые». По экрану проскальзывали некие бритоголовые «братки» в малиновых пиджаках, с золотыми цепями и с обрезами. Один из них, толстый такой, приковал к батарее свою секретаршу и цедил ей сквозь редкие прокуренные зубы:
— МммммыыыыымммммрррррраааааааааА…
Кот Барсик выскочил с балкона и пристроился напротив телевизора, наблюдая за тем, как бравые менты повязывают всех братков и освобождают из плена батареи и наручников бедняжку-секретаршу. Барсик пару раз мурлыкнул, а потом — стремглав помчался в прихожую. За дверью послышалась некая возня — уши Серёгина улавливали её даже сквозь стрёкот ненастоящих телевизионных выстрелов. А потом — разразился трелью дверной звонок. «Кто это ещё?» — удивился Серёгин, который в этот вечер никаких гостей не ожидал. Звонок повторился — какой, однако, настойчивый попался гость! Делать было нечего — Пётр Иванович нехотя отковырнулся от дивана и, шаркая, направился в прихожую, узнать, кто же к нему такой пожаловал.
Барсик крутился у двери, а трель звонка возвещала о том, что гость не собирался никуда уходить, а настойчиво требовал от Серёгина аудиенции. Пётр Иванович захотел увидеть визитёра в дверной глазок. Но не увидел — в дверном глазке Серёгина поджидала тьма. Пётр Иванович удивился: почему так темно? Ведь лампочку только вчера меняли…
Звонок не умолкал, и Серёгину пришлось открыть дверь. В подъезде было пусто и темно. Так же темно, как в подземелье, как в мешке, как в желудке крокодила… И глухо, как в танке. Да, в подъезде висела подозрительно нездоровая тишина. Такого никогда не было, ведь в доме много квартир, в каждой живут люди…
ДЗЗЗЗЫНННЬ! — рявкнул звонок, и Пётр Иванович даже испугался: как же так? Никого нет, а звонок звонит…
А кот Барсик был совершенно спокоен: тёрся о ноги Серёгина, и, кажется, снова требовал кормёжки…
И тут из непроглядной темноты подъезда выдвинулся человек. Серёгин даже отпрянул назад, когда увидел его, согбенного, измученного и какого-то всего униженного. На плечах странного гостя болталась милицейская форма. Он комкал в руках свою фуражку, а Пётр Иванович невольно подумал о том, как бы этот тип не начал откусывать от фуражки куски, как полковник Девятко. Гость поднял на Серёгина своё лицо, и Серёгин его узнал. Нет, его навестил не какой-нибудь абстрактный безликий призрак — в образе призрака явился бывший следователь прокуратуры Зайцев.
— Зайцев?? — изумился Пётр Иванович и сделал несколько шагов Зайцеву навстречу.
— Я не могу гипнотизировать, — выдавил Зайцев, едва ли не плача. — Это не я, не обвиняйте меня… Это — верхнелягушинский чёрт!
Пётр Иванович изумился ещё больше — даже отвалил челюсть. Откуда без вести пропавший Зайцев появился у него в подъезде?? Неужели эти бандиты из «чёртовой банды» его выкинули? А почему он тогда не блеет?
— Постойте, Зайцев… — пробормотал Серёгин, не зная, что бы ещё ему сказать. — Какой ещё чёрт?
— Помните, я про него вам рассказывал? — лепетал в свою очередь Зайцев, затаптывая коврик в прихожей Серёгина. — Верхнелягушинский чёрт… он похож на тень… На тень, которую никто не отбрасывает. Он гипнотизирует — и вас, и меня, и всех…