Шагая, Николай снова углубился в зелёную массу деревьев. Нужно найти себе дерево — повыше и поудобнее, чтобы забраться на него и переждать эту страшную ночь. Николай присматривался к ближайшим деревьям: так, это не подойдёт, на него не залезешь, это — тонкое, это — сухое… Забраковывая дерево за деревом, Коля не заметил, как солнышко изящно опустилось за горизонт, погрузив всё вокруг в ночную тьму. Лес сразу же сделался страшным, диким, враждебным. Где-то вдали послышался голодный волчий вой. Будь Коля волком — он бы завыл точно так же. Но он не волк, а человек — потенциальная добыча для волка. Поэтому он съёжился и прижался спиною к влажному стволу трухлявого, безлистого дерева. Он выглянул из-за него украдкой, чтобы посмотреть, нету ли вокруг диких хищных зверей. Нет, зверей не было — только большой филин мягко сорвался с ветки и полетел над землёй, выискивая мышь, или зайца. А вот во-он там, вдалеке — нет, Коле это не показалось, это правда! Там, вдалеке забрезжил неяркий, приглушённый листвою свет, вроде как светится окошко в жилище человека!
— Ауууууууууууууу! — взвыл волк — близко, казалось перед самым носом.
— У-ух! У-ух! — ответил ему филин, как бы, вторя: «Хочу есть!».
Ладно, пускай едят, кого хотят, но только не Колю. Коля нашёл спасение, и теперь он, спотыкаясь, падая и поднимаясь, бежит туда, к свету.
Впереди показался забор, сделанный из добротных досок, за которым высилась одноэтажная рубленая изба. Николай подошёл к запертой металлической калитке и постучал в неё. Постучал громко, надеясь, что там, за окном, где горит сейчас дрожащий неэлектрический свет, его услышат, пожалеют и впустят. Разбуженные стуком и присутствием чужака, вскочили на толстые лапы две огромные собаки и залились басистым грозным лаем. Колин стук услышали: вскоре изба распахнула дверь, и на высоком крыльце показалась фигура человека с ружьём в руке.
— Кто там? — осведомился настороженный голос немолодого человека.
— Помогите мне! — начал проситься Коля, прижавшись к калитке, потому что усталые ноги отказывались его держать. — Я заблудился… не ел… не спал… тут волк…
Хозяина избы, видимо, взбудоражила эта вдохновенная мольба о помощи. Он покачал головой, занёс ружьё в сени, а потом — выбежал во двор и побежал отворять калитку.
— Цыц, Мухтар! Молчи Полкан! — крикнул он на ходу собакам, и те, заскулив, улеглись около своих будок.
Хозяин избы снял с калитки замок и впустил Колю во двор. Коля был благодарен всем высшим силам за то, что те сжалились и послали ему этот домик и этого человека, который, взвалив на своё плечо его руку, повёл измученного странника за собой в тепло.
Коля попал в дом лесника. Сейчас он сидел за дубовым столом, в чистой и сухой одежде. Перед ним в расписном блюде стояли пироги, от которых исходил изумительный запах съедобного, молоко в кувшине, мёд, орехи… Коля бы сейчас набросился на всё это и слопал одним махом, но у лесника, которого звали Афанасий Аггеевич, были некие правила приёма пищи. Он сидел напротив Коли и читал длиннющую молитву, крестился, потом — встал и начал кланяться, заставив и Колю проделать то же самое. Коля весь изошёл слюнями, пока закончились все эти странные ритуалы.
— Поблагодари Боженьку за пищу, — наставительно сказал Афанасий Аггеевич, пригладив седую бороду.
— Спасибо, — буркнул Коля, кося глазом на стынущие пироги.
— Эко, ты дикий! — вздохнул Афанасий Аггеевич, махнув своей рукой. — Ешь ужо, и спать ложись. Утро вечера мудренее.
Наконец-то, разрешил! Коля смёл со стола угощения лесника, словно бы не ел три дня. Пироги запихивал в рот по две штуки сразу.
— Спасибо! — прошамкал он полным ртом, вытерев рукавом губы.
Наконец-то Коля наелся. Пустой желудок заставил его на время превратиться в дикаря, а сейчас, когда желудок получил свою порцию — он угомонился и дал свободу здравому смыслу. Афанасий Аггеевич не стал вести с уставшим Колей бесед, не стал выяснять, кто он и откуда, за что беглый преступник Интермеццо сказал ему огромное «Спасибо!!!». Лесник просто постелил гостю на печи и унёс свечу в другую комнату. Коля вскарабкался на тёплую лежанку, укрылся одеялом и почти что сразу отключился, провалившись в сон.