Глава 49. Щелкунчик
Не смотря ни на что, без пяти десять Сидоров пришёл в указанный в письме бар. Кроме него там было всего два человека: толстяк — грузин, увлечённо жующий жареную картошку, и серый, тихий алкоголик за дальним столиком в углу.
Сидоров снял куртку — он сегодня тёплую надел, потому что на улице оказалось всего три градуса тепла. Сержант даже шапку не забыл: ему не хотелось снова заработать отит…
Повесив куртку на специальную вешалку — рядом с пальто грузина и тулупчиком алкашика — сержант выбрал себе наиболее чистый столик. Тогда и пришёл субъект, который писал ему письмо. Он сразу узнал Сидорова и подсел к нему.
— Ну, привет, — поздоровался сержант.
— Меня зовут Щелкунчик, — представился субъект, не здороваясь.
Тут же к ним подлетел проворный официант и подал меню в папках из коричневого дерматина. Сидоров изучил ассортимент и сказал:
— Бутылочку лимонада.
Щелкунчик долго выбирал, а потом изрёк:
— Шницель с макаронами.
Официант записал всё в блокнотик и скрылся.
— Не видать покоя, понял? — вдруг произнёс Щелкунчик.
— В смысле? — удивился Сидоров.
— А в том и смысл! — цокнул языком Щелкунчик. — Не будет покоя ни вам, ни нам! «Динозавры» с «Королями» схлестнулись! Их Чеснок лбами столкнул. И не успокоятся теперь, пока друг дружку не поотстреливают!
— Во, дела!.. — выдавил Сидоров и сел на стул. — И что же теперь?
— Война, — лаконично сообщил Щелкунчик. — Стрельба, взрывы, трупы… Но вы можете помешать! Скажи своему Серёгину, пускай Сумчатого берёт.
— А почему не Чеснока? — спросил Сидоров.
— Я сказал, Сумчатого, значит — Сумчатого! — рассердился Щелкунчик. — Вот и компромат тебе на него готовый! — он полез в карман замусоленного пиджачка и достал что-то, завёрнутое в тряпку.
Сидоров уставился на предмет.
— Прячь скорее, не глазей! — прошипел сквозь зубы Щелкунчик.
Сержант быстренько сунул «подарок» во внутренний карман пиджака.
Официант довольно быстро справился. Принёс на подносе лимонад и стакан для Сидорова и шницель с макаронами для Щелкунчика. Поставив всё это на столик, официант исчез.
Грузин за соседним столиком покосился на них. Щелкунчик жестом показал ему: «подойди». Грузин повертел крупной лохматой головой, оглядываясь. Потом неуклюже встал, пробежал потрясая телесами, и плюхнулся к ним за столик на свободный стул.
— Санёк, это — Вахо, — сказал Щелкунчик. — Вахо, это — Санёк.
— Здорово, генацвале! — расцвёл Вахо, сжав руку Сидорова.
— Привет, — буркнул сержант, начиная подозревать западню.
— Слюшай ухом! — сказал Вахо с сильным акцентом. — Сюмчатый завтра бензин левий берёт. На этом и словите!
— А где?.. — начал Сидоров.
— Там всё, там, на кассете! — перебил грузин. — А «Короли» и «Динозяври» в «Доме кофэ» калякать будут. Заходы в четьверьк в адинсить вечера. Послюшаешь, про што калякают!
— А что это за «Дом» такой? — поинтересовался сержант.
— Университетка, два-чотиры-А! — пояснил Вахо. — Там вивеску увидишь, красная она!
— Ладно… — бестолково сказал Сидоров. — Зайду… А как узнать, где эти ваши «Короли», а где «Динозавры»?
— Узнаишь! — сказал Вахо и снова оглянулся по сторонам. — Кащалот — холёный тип такой, с усами — в малиновом пиджяке будет. У него на голове, — грузин поскрёб затылок пухлой пятернёй, — сзади волосы бели пятном растут — ни с кем не перепутаишь! А второй, значит, Тень будет, понял?
— Угу… — кивнул Сидоров. Что это за «Тень», сержант слышал в первый раз.
— Пиджяк поприличней надень! — деловито посоветовал Вахо.
— Хорошо, — согласился сержант.
— А теперь — всё, прощай, генацвале. Всё, что зналь, сказяль. Прощай! — Вахо выбежал из-за столика, подхватил с вешалки своё пальто и норковую, давно не модную шапку. Оделся на бегу, бросая по сторонам быстрые, недоверчивые взгляды, и исчез в дверях.
— Хм… — пожал плечами Сидоров. — А почему это вы вдруг решили мне это всё вывалить? Милиции?
— Задницы свои спасаем! — нехотя отозвался Щелкунчик, откусив большой кусок от плоховато прожаренной котлеты. — Если начнётся война, нас первыми и замочат. Лучше, уж, заложить… Ну всё, мне пора…
— Спасибо… — неуверенно поблагодарил Сидоров.