Но бороться уже было не с кем: бойцы Самохвалова обезвредили всех «Динозавров». Бандиты в наручниках шагали к «Газели» и по одному запихивались в неё богатырской ручищей Коваленко. Усачёв выволок из сугроба закованного и покрытого снегом Чеснока.
- Кроты-ыы, – ныл Чеснок, совсем как мягкотелый и рыхлый Сумчатый.
На затоптанном снегу сиротливо ютились побитые пулями бандитские автомобили, в свете уцелевших фар кружились, искрясь, снежные хлопья.
- Тень сбежал., – доложил Самохвалов Серёгину. – Мы схватили его, а он вдруг… пропал. Не вырвался, а просто – как бы рассеялся, что ли?..
- Где это было? – быстро спросил Сидоров.
- А, вон там, – Самохвалов кивнул на неновый джип без номеров.
Сидоров ринулся туда, но ничего там не нашёл, кроме снега.
К нему подошёл Серёгин и заглянул под джип. Не найдя там никого, следователь выпрямился, почесал под шапкой затылок.
- Ну не в снег же он зарылся-то?! – изумлённо проговорил он.
- Ч-чух-х! – выдохнул Сидоров и снёс ботинком сугроб.
Снежная пыль заклубилась на ветру и облепила сержанта с головы до ног.
- Чёрт! – чертыхнулся Сидоров, стряхивая снег. – Как же это человек, и вдруг – рассеялся?!
- Тьфу! – со злостью сплюнул Казаченко, обшаривая бандитские иномарки. – Трэба шукаты. По кустам посмотрите…
Бойцы Самохвалова зашарили в кустах, но их голые ветки и кошки бы не скрыли – не то, что человека!
Серёгин отдал приказ оцепить набережную, однако в успехе сей операции он был абсолютно не уверен.
- Ничего не понимаю, – пробормотал Пётр Иванович. – Как же это – рассеялся-то?
====== Глава 115. Правда о кошках и собаках. ======
Кашалот сидел, размазавшись по твёрдому стулу, и содрогался в рыданиях. Он весь трясся и дёргался, а недовольный нагруженной массой стул жалобно под ним скрипел. Кашалот громко сморкался и портил салфетку за салфеткой, которые подсовывал ему Сидоров, чтобы он не сморкался на стол.
- Я пропа-ал! – ныл обрюзгший Кашалот, выкидывая очередную салфетку мимо корзины. – Тень отобрал у меня и «Триест», и «Луч», и рестораны… Мне на свалке жить оставалось, вот я и вызвал его на стрелку с безнадёги-и!
Кашалот почувствовал, что его нос снова наполнен соплями и слезами, и полез в карман пиджака в поисках носового платка, потому что салфетки у Сидорова уже закончились.
В кармане оказалось пусто, как в пустыне Атакама.
- Высморкаться!.. – прогнусавил он в нос.
- Все ваши вещи здесь, – сказал Серёгин, кивнув на стол, где Сидоров разложил изъятые при обыске вещи бандитов.
Вещи были сложены в несколько отдельных кучек и каждая кучка подписана – чтобы не перепутать, где чьи. Кашалот потянул пухлые ручки к кучке с табличкой: «Георгий Семенов» и выволок из неё внушительных размеров клетчатый платок.
- Ого, какую скатерть таскает! – буркнул Сидоров, узрев сей гигантский платок. – А я ему все салфетки поотдавал!
- Вслед за платком потянулся и лист плотной бумаги, сложенный вчетверо. Увидав бумагу, Кашалот выронил платок на пол и схватил её. Развернул и едва не хлопнулся в обморок прямо тут, в милиции перед следователем. Это был договор передачи компании «Казак» во владение «Росси – Ойл». Под договором красовались подписи его, Кашалота, и Чеснока.
- Вот, видите?! – взвыл Кашалот, как старый, умирающий волк. – Смотрите, как они надувают меня!! – и стал тыкать договором в нос Серёгину. – Тень работает на «Росси – Ойл»!
Пётр Иванович заинтересовался предлагаемой бумагой и взял её из рук Кашалота. Рассмотрев документ, Серёгин понял, что уже видел такие – в папке, которую показывал им с Сидоровым Мартин Мильтон.
- Видали?! – подал голос Кашалот. – Это только сегодня так! А раньше – и «Луч», и «Триест», и рестораны-ы!..
- Сегодня? – удивился Серёгин. – Но тут стоит вчерашнее число.
- Вчерашнее? – опешил Кашалот. – Как, вчерашнее?! Когда я только сегодня… я даже подписать тут ничего не успел – вы налетели…
- Смотрите сами, – пожал плечами Серёгин и отдал договор обратно, Кашалоту.
Кашалот выхватил, вытаращил глаза на печатный текст договора. Почитал немного и опять возопил:
- И Чеснок тут же, со мной торчал – сегодня, а не вчера! И тоже подписать не успел! Наду-ули-и!
Пётр Иванович написал несколько слов в бланке протокола допроса и сказал, оторвавшись от написанного:
- Саня, приведи-ка Чеснока.
Сидоров ушёл в изолятор за арестованным Родионом Робертовичем. А Кашалот, завывая, снова заголосил:
- Он тоже не подписывал, он подтвердит!!
Чеснок играл в Сумчатого. Ещё из коридора слышались его крики:
- Кроты! Кроты-ыы!!
Сидоров втолкнул Родиона Робертовича в кабинет. Чеснок споткнулся о порожек и едва не полетел носом вниз. Сидоров схватил его за локоток, помог сохранить шаткое равновесие, а потом – водрузил на другой стул, рядом с Кашалотом. Чеснок ссутулился, втянул голову в плечи и затравленно, словно пойманная котярой мышка, пискнул в адрес Кашалота:
- Крот!
- Ы-ы-ы! – ответил Кашалот, сморкаясь в свой необъятный платок.
Едва Серёгин обратился к Чесноку, тот вспрыгнул вверх, заставив Сидорова усадить себя обратно, и выдал:
- Я – не Чеснок! Я ничего не знаю, не знаю, не знаю!!
- Не ври! – всхлипнул Кашалот. – Лучше правду расскажи, что ты не подписывал договор с Тенью!
- Я не Чеснок! – повторил Чеснок. – Я... мимо проходил…
Чеснок продолжал отказываться от собственных имени, фамилии и отчества до тех пор, пока Сидоров не привёл из изолятора Сумчатого – чтобы опознал. Изрядно похудевший в камере на баланде Лев Львович глянул на Чеснока и булькнул:
- Крот!
- Крот! – булькнул в ответ Чеснок.
Пётр Иванович шикнул на Чеснока и сказал Сумчатому:
- Хорошо, крот. Как зовут «крота»?
- Чесночара! – буркнул Сумчатый, отвернувшись от бывшего партнёра. – Я на него доверенность написал, а он меня засыпал! Это он всех в подземелье спускает! Вот он, главарь бандитов!!
- Что?? – взвился Чеснок. – Да ты, Сумчатый, брехло кротовое! Ты что, окосел, кротяра ехидная?! Это твоё подземелье, а не моё!
Чеснок вскочил и набросился на Сумчатого с кулаками, стараясь залепить ему оплеуху и сшибить с ног. Сумчатый отбежал в дальний угол, едва не перевернув кадку со столетником, обвешанным блестящей мишурой и «дождиками».
- Спасите! – пискнул Лев Львович, спрятавшись за синий сейф. – Это – псих!
Сидоров ринулся наперехват Чесноку, схватил его и заломил руки. Чеснок заныл и осел на пол. Сумчатый решил взять реванш, вылез из-за сейфа и тоже выставил кулаки, подбежав к обезвреженному Чесноку. Тут же в кабинет заскочил Казаченко и поймал Сумчатого, заковав его в наручники. Сидоров и Казаченко растащили «боксёров» в разные углы «ринга», а Серёгин, вытерев рукою пот со лба, сказал:
- Всё, опознание закончено. Ребята, упрячьте этого Сумчатого в изолятор, а Чеснок пускай пока останется.
- Кро-от! – визжал Сумчатый, выпихиваемый Казаченкой за пределы кабинета. – Скажи им, что ты крот, Чесночара!
- Сам ты, Сумчатый, крот! – рычал удерживаемый Сидоровым Чеснок и вырывался, чтобы догнать Сумчатого и, всё-таки, влепить ему парочку затрещин. – И это было твоё подземелье!!
- Нет, твоё-о! – раздавалось из коридора, по которому Казаченко пихал Сумчатого к изолятору.
А Кашалот просто сидел и молчал, не желая зря «нарываться».
Сидоров едва водворил Чеснока обратно на стул и заставил перестать вырываться, припугнув «слоником». Родион Робертович всё ещё оставался в наручниках. Он затих и выглядел теперь банальным бандитом, которого банально «замели». Чеснок окинул печальным взглядом стол Серёгина и обнаружил на нём кучку вещей с тетрадным листком: «Родион Робертович Чесноков».
- Верните мне мои вещи… – всхлипнул он, поёрзав на стуле.
В вещах Чеснока тоже лежал такой же лист бумаги, как и у Кашалота. Наткнувшись на него помутневшим взглядом, Родион Робертович изумился.
- Что это?
- А вы посмотрите, – разрешил Серёгин. – И скажите, ваше это, или нет.
Сидоров получил разрешение освободить Чеснока от наручников. Чеснок протянул обретшую свободу руку к бумаге и выхватил её из грудки полтинников, скрепок и измятых билетов на самолёт. Развернул, пробежал глазами и тоже едва не свалился со стула на пол.