- Мы не будем вас ни в кого превращать, – пытался успокоить паникёршу Серёгин. – Мы просто хотели узнать, проживает ли у вас в Верхних Лягушах человек по фамилии Свиреев?
Клавдия Макаровна застыла, заглохла и прекратила попытки прорваться к двери.
- Проживает, или нет? – проявляя выдержку Штирлица, добивался своего Серёгин.
- Чего ж вы раньше-то не сказали? – пришла в себя готичная Клавдия Макаровна. – Свиреев, тьфу! – презрительно плюнула она, а потом – собралась сказать, что Свиреев – это местный пьющий комбайнёр, но почему-то не смогла, а вместо этого громко провещала:
- Ме-е-е-е! – и так перепугалась собственного голоса, что хлопнулась в обморок и обвисла на кресле.
- Ну вот, и эту подкузьмили! – с досадой проворчал Серёгин. – Пошли, Саня, будем пушить тракториста!
====== Глава 16. Тракорист и кирпичи. ======
Во дворе тракториста бросалась в глаза пушистая подрастающая амброзия, которая захватила все грядки и норовила влезть на соседний участок, где проживал какой-то дачник. Среди амброзии чинно, словно академики наук, расхаживали толстые породистые куры и крупный пёстрый петух. Когда милиционеры подошли к распахнутой некрашеной калитке, что болталась на одной ржавой петле, петух кукарекнул, сзывая кур поближе к себе и воззрился на незваных гостей подозрительным глазом. Неказистая и слегка покосившаяся хата тракториста забилась вглубь просторного двора, запряталась за стволами старых яблонь. Поэтому Серёгин, не заметив во дворе собаки, решился сделать шаг за калитку и направился прямо к хате, чтобы постучать в дверь. Собаки у тракториста действительно не оказалась, а в будке у крыльца сидела откормленная белая курица.
Серёгин и Сидоров поднялись на высокое крыльцо и остановились у деревянной двери, на вид казавшейся хлипкой. Серёгин поискал глазами звонок, но и звонка у тракториста под оперативным псевдонимом «Ме-е-е-е» тоже не оказалось. Тогда Пётр Иванович сжал кулак и немного потревожил дверь стуком. Сначала в хате висела тишина, а потом – в сенях закопошились, и неприятный, надтреснутый голосок алкоголика нетрезво осведомился:
- Хто там??
- Простите, мы из милиции… – начал Серёгин.
- Из милиции?? – изумился надтреснутый голосок, а потом безапелляционно отрубил: – У нас милиции нету, пишите письма! – и обитатель хаты зашаркал прочь, собираясь удалиться.
- Постойте! – вмешался в не сложившийся разговор Сидоров. – Мы из донецкой милиции!
Шаркающий шаги затихли, а потом – раздались снова: тракторист полз обратно, к двери.
- Доку́менты покажите! – вскоре пробурчал он из-за закрытой двери.
Пётр Иванович разыскал в кармане своё удостоверение и поводил им перед крупной щелью между досками, из которых была сколочена дверь.
- Устраивает? – осведомился он у упрямого и недоверчивого тракториста.
- Ага! – нагло ответил тот, задёрнув носом, и щёлкнул засовом, впуская гостей.
Деревянная дверь со скрипом отвалилась в сторону, и на пороге «нарисовался» небритый и неопрятный хозяин, типичный «минимэн» – на голову ниже Сидорова.
- Здрасьте! – буркнул тракторист, обдав перегаром. – Ну что ж, заходите, – разрешил он, словно император проявил милость.
Милиционеры переступили порог и оказались в сенях, загромождённых не чем-нибудь, а высокими, монолитными штабелями старых щербатых кирпичей. Из-за этих кирпичей сени казались тесными, как какой-то карцер: Пётр Иванович и Сидоров едва поворачивались в них, пробираясь к двери, что вела в комнаты.
Тракторист впустил милиционеров в комнату, которую он сам назвал «залом». «Зал» был достаточно просторен – не то, что сени – вот, только пыли было столько, что на дощатом полу явственно обозначились следы, которые тракторист оставил, следуя в сени.
- Тут диван есть… – таким образом тракторист предложил гостям присесть.
- Спасибо, – вежливо поблагодарил Пётр Иванович.
Серёгин и Сидоров уселись на видавший виды зелёный диван, а диван неожиданно покосился назад и громко бухнул о стенку. Тракторист, нервно теребя низ засаленной тельняшки, примостился на краешек синего табурета.
Когда Пётр Иванович поинтересовался его фамилией, тракторист по-собачьи гавкнул:
- Павел Кузьмич! – а потом, подумав чуток, добавил: – Гойденко!
- Нам стало известно, что вы влезаете в заброшенный дом номер тринадцать, – Серёгин начал допрос издалека, но не очень. – Для чего вам это понадобилось?
Гойденко словно палкой кто ударил: так сильно он перепугался, услышав от МИЛИЦИИ о Гопниковском особняке. Он заметно побледнел и замялся, придумывая, что бы ему соврать. А подумав, решил не врать, а рассказать относительную правду.
- Вы уж меня простите, – Гойденко состроил «бровки домиком» и растянул наивную улыбку ангела. – Я вам признаюсь… Там есть отличные кирпичи и я иногда их вытаскиваю, когда нужно починить забор, или стенку…
- Ну да, я видел, – кивнул Серёгин. – Вы складируете их в сенях.
- Я хочу построить пристройку, – пробормотал Гойденко, уставившись в пыльный пол.
- Ага, – Пётр Иванович сделал вид, что согласился и поверил, а потом – показал трактористу фоторобот бандита по кличке Тень. – Когда вы ходили в заброшенный дом, вы там часом не встречали его?
Гойденко отобрал у Серёгина фоторобот, долго крутил его в руках, рассматривал то одним глазом, то другим.
- Чи на фропессора якогось смахуе… – пробурчал он, а потом – уверенно заявил:
- Нет, не видел! – Гойденко бросил фоторобот на захламлённый гвоздями, шурупами, обрывками старых, грязных газет и какими-то ещё железками стол.
- Хорошо, – Пётр Иванович снова сделал вид, что поверил и спросил про гражданина по фамилии Свиреев.
- А, Максюта! – узнал Гойденко. – Так у нас тут, в Лягушах, обретался, а потом – в Донецк утёк, дурник!
- И не вернулся? – осведомился Серёгин.
- Неа, – помотал нестриженой башкой Гойденко. – Застрял там, в газу да в пыли – по магазинам ходит! Я же говорю – дурник!
Когда милиционеры попрощались и ушли, Гойденко с облегчением выдохнул воздух и обвис на табурете. Смахнув со лба выступивший пот, он со страхом подумал: «Они за мной следят! Да, точно, взяли-таки, на крючок, ментята! Надо выгребать!».
Никто об этом не знал, но, дождавшись темноты, тракторист Гойденко потихоньку выбрался из своей убогой хаты и потрусил не куда-нибудь, а именно к дому номер тринадцать.
====== Глава 17. Гойденко и подземные жители. ======
Пётр Иванович придумал новый план. Сидорову этот план казался невыполнимым, потому что Серёгин придумал посетить «чёртов особняк» ночью.
- Я больше туда не полезу! – попытался отнекаться от «ночного путешествия» Сидоров.
Но Пётр Иванович был непреклонен.
- Никаких чертей, чудовищ и привидений в природе не бывает! – отрезал он причитания Сидорова. – А всё, что мы с тобой увидели – это творение рук ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ! – на слове «человеческих» Пётр Иванович сделал особый акцент.
Сидоров вспомнил неуязвимое и жуткое чудовище, что следит за теми, кто входит в его убежище, и сверкает демоническими глазами, и на его спине возникли холодные и кусачие мурашки тихого ужаса.
- Не думаю, что человек может сделать ТАКОЕ… – опасливо протянул сержант. – Оно было такое реальное, как настоящее привидение…
- Саня, прекращай себя пугать! – проворчал Серёгин и, светя фонариком, первым зашёл в тёмную, демонически холодную прихожую чёртового особняка.
Сидоров, как смог оттолкнул от своей шеи ледяные щупальца страха и небыстро потянулся за Серёгиным.
- Насколько я узнал, – продолжал рассуждать Пётр Иванович, гуляя взад-вперёд по просторной прихожей. – Наш с тобой чёрт запугивает тех, кто сюда заходит в основном по ночам. Так ему удобнее скрываться – в темноте.
- Брр… – съёжился Сидоров, светя своим фонариком на пол и соблюдая «правило Сидорова». А в желудке сержанта уже скомковался мистический страх, поработив милицейскую храбрость.
- У меня тут появилась одна мысль, – сказал Пётр Иванович, освещая стенки, раскисший от сырости комод и «расстрелянную» накануне напольную вазу. – Я думаю, что тот «призрачный голос», который они нам предлагают, создаётся с помощью специальной компьютерной графики и передаётся сюда радиопередатчиком. А передатчик спрятан где-то в подземелье…