- Ой, ребятки! – обрадовалась Фёкла Матвеевна, когда Серёгин и Сидоров переступили порог и вошли в хату. – А я уж волноваться почала!
Ужин у Феклы Матвеевны, как всегда, был отличным. Заморив изголодавшегося червячка, Пётр Иванович и Сидоров засели за составление плана.
- Я обратил внимание на стену в погребе, – сказал Серёгин. – Она кирпичная, замшелая такая. А вот посередине там есть такой участок, как будто бы из более свежих кирпичей. Дверь там была когда-то, что ли…
- В винный погреб? – подсказал Сидоров, вспомнив старый чертёж.
- Да, в погреб, в погреб, – согласился Серёгин. – Я считаю, что нам стоит ещё раз попробовать сломать её. Скорее всего, база шпионов была именно там, в винном погребе. И скорее всего, именно там обосновался наш с тобой «чёрт».
- Ну, шпионов пускай СБУ выкуривает, – протянул Сидоров, потому что вспомнил прозрачное чудовище, что живёт в доме и снова испугался его. – Это не наша работа…
- Ну, наша – не наша, но прежде, чем вызывать СБУ, нужно сначала доказать, есть там кто-нибудь, или нет. А то – СБУ приедет, а там – ёк! И тогда нам и премия – ёк, и, может быть, в личное дело впаяют.
- Мне уже впаяли один раз, – буркнул Сидоров, имея в виду ту вселенскую взбучку, которую он получил за то, что упустил Светленко. – А что если опять появится монстр?
- Ну и плюнь на него! – отрезал Серёгин. – Нету монстров, это просто уловка. Давай спать, завтра вставать рано!
====== Глава 23. Черт лишается жилища. ======
Пётр Иванович и Сидоров приехали к «жилищу чёрта», можно сказать, с первыми петухами – часы Сидорова показывали «05:37». Оба были сонные, Серёгин вертел руль почти что машинально, а Сидоров – тот вообще посапывал в две дырочки на комфортном месте пассажира. Пётр Иванович притормозил у развалившегося забора и растолкал Сидорова:
- Пора, Саня, приехали!
Сидоров разлепил глаза и пробормотал в полудрёме:
- Ээ-ы, ку-куда приехали?
- Вылазь! – Пётр Иванович вышел из кабины на росистую траву.
Сидоров потянулся за ним с большой неохотой. Прохладный утренний ветерок забрался сержанту под одежду и мигом разбудил.
- Брр! – поёжился Сидоров. – Чего по утрам так холодно?
Пётр Иванович тем временем вытаскивал из багажника железный лом и хорошую, крепкую кирку.
- Идём, – решительно заявил он и махнул рукой, призвав Сидорова следовать за собой.
Сержант огляделся по сторонам и молча потопал туда, где обитает тот, кто…
Милиционеры спустились в погреб без приключений: «чёрт» тол ли спал, то ли ушёл куда-то. Пугать их никто не собирался, Серёгин и Сидоров прошли мимо заставленных банками полок и подошли к той стенке, которую они собирались сломать.
- Так и есть, – заключил Пётр Иванович, внимательно осмотрев осклизлые кирпичи, покрытые пушистыми мхами. – Тут, посередине, кладка свежее. Видишь? Все кирпичи совсем зелёные, а вот эти только начали покрываться мхом. Будто бы дверь заложили!
Сидоров постучал по «свежим» кирпичам своим ломом.
- А здесь, действительно, пустота! – сказал он.
- Эх, раззудись плечо! – выдохнул Пётр Иванович, и со всего размаху стукнул киркой в стену.
Послышался гул, во все стороны брызнули мелкие камешки.
- Давай, Санька, помогай!
Сидоров замахнулся и ударил ломом. Потом ещё раз и ещё. Вскоре стена поддалась, и лом Сидорова, пролетев лишние метра полтора, лязгнул о металл. Тогда милиционеры прекратили долбить, и Пётр Иванович посветил фонариком в образовавшуюся дыру. Но увидеть не удалось ничего, кроме блеска металла. Тогда Пётр Иванович принялся киркой отковыривать оставшиеся кирпичи. Сидоров помогал ломом. Через полчаса кирпичи были отодраны, и их обломки захламили пол. Взглядам милиционеров открылась металлическая дверь. Точно такая же, как та, которой кончался длинный извилистый ход налево от стога, такая же, как в «подземелье Тени», такая же, как в подвале «Хозтехника»!
- Фью-ю-ть! – присвистнул Сидоров. – Вот это да! Похоже, вы были правы!
Сидоров ликовал, но Пётр Иванович покачал головой.
- Так, или иначе, – совсем невесело начал он, – но эта дверь застроена. И никто не может ни зайти в неё, ни выйти.
- Значит, мы опоздали? – с лица Сидорова сразу же исчезла улыбка.
- Не меньше, чем года на два, – сказал Серёгин. – Даже если за этой дверью и прятался кто-то, то он давно ушёл и замёл следы.
Однако Сидоров не сдавался.
- Мы видели призрака только на этой неделе! А вездеход мне попался только вчера! – возразил сержант. – Наверное, дверь здесь для отвода глаз, чтобы чужие подумали, что они ушли. А по-настоящему у них есть другой выход! А дверь можно открыть… вашей киркой!
Серёгин отдал кирку, и Сидоров кое-как засунул самый краешек в крохотную щель между створками двери. Затем налёг на рукоятку, как на рычаг. Но попытка оказалась крайне неудачной. Железная часть кирки соскользнула и звякнула об пол, а крепкая дубовая рукоятка осталась в руке сержанта. На двери не появилось ни царапинки.
- Хм, ну вот, сломалась… – угрюмо буркнул Сидоров и взялся за лом.
- Нет, так ты её не откроешь, – сказал Пётр Иванович.
- А что же делать? – перебил Сидоров.
- Пошли за автогеном. Разрежем её – и дело с концом!
Милиционеры вылезли из погреба, и вышли во двор. Их машина стояла в кустах сурепки и ещё каких-то непомерно разросшихся цветов за домом. Пётр Иванович открыл багажник и стал рыться в нём в поисках автогена. Внезапно земля под ногами задрожала и загудела, словно начиналось землетрясение. По угрюмым серым стенам особняка поползли глубокие трещины. Сверху посыпались обломки кирпича и куски лепнины. Штукатурка лопалась и отлетала от стен.
- Бежим, Санька! – крикнул Пётр Иванович, схватил сержанта за руку и побежал прочь от рушащегося дома.
- А как же наша «малютка»?! – кричал Сидоров и топал за Серёгиным.
Милиционеры выскочили из зарослей, как на крыльях пролетели по пересечённой местности, что раньше именовалась двором, и запрыгнули в пересохший овражек, где когда-то плескался пруд и плавали белые лебеди. Сидоров высунул голову наружу и глянул в сторону дома. Скульптурное изображение Пегаса сорвалось с карниза и, исполнив изящное сальто, угодило прямо в крышу «Самары», смяв её. Автомобильные стёкла брызнули во все стороны, раскрошившись на тысячи крохотных кубиков…
Фасадная стена вся пошла разломами. Оконные рамы вылетали, осыпались лепные украшения. Вся растрескавшаяся, стена не выдержала давления и рухнула. В мгновение ока особняк сложился шалашиком, будто карточный домик, и стал медленно уходить под землю, как тонущий «Титаник» уходил в глубину атлантических вод почти сто лет назад… Фронтальные стены под весом друг друга развалились на части, и обрушились окончательно и бесповоротно, поднимая гигантские столбы пыли. Из какой-то прорвавшей трубы мощным фонтаном хлынула ржавая вода. Воздух был наполнен грохотом сыплющихся где-то камней, лязгом и скрипом железа, криками перепуганных птиц. Гнилые доски разлетелись далеко от места катастрофы. Одна из них чуть не хватила Петра Ивановича по макушке. Они с Сидоровым были потрясены эффектной, а главное, внезапной и совершенно необъяснимой гибелью огромного дома. Пыль заволокла всё вокруг, мешая видеть и дышать.
Когда пыль осела, Пётр Иванович и Сидоров выбрались из овражка и пошли осматривать обломки. Вода больше не хлестала. Зато посередине свалки, в которую превратился памятник архитектуры, стояла большая ржавая лужа.
- Ну и ну! – выдохнул Сидоров. – Как это получилось?
- Не знаю… – пожал плечами Пётр Иванович. – Может, грунтовые воды… или прогнило что-то…
- И это землетрясение… Помните, как задрожала земля?
- Ещё бы… – начал Пётр Иванович и замолчал: в нескольких шагах от них стояло то, что осталось от служебной «Самары». Теперь она напоминала смятый, покорёженный блин на колёсах, наполовину засыпанный всякими обломками. Прямо в центре «блина» красовалась целёхонькая скульптура Пегаса. Как говорится, ремонту не подлежит.