- Так точно, – кивнул Пётр Иванович.
- Так точно, – тихо сказал Сидоров.
- Выполняйте, – распорядился Недобежкин.
- Есть! – в один голос ответили Серёгин и Сидоров, а мурашки на спинах обоих устроили настоящую олимпиаду.
В тот же вечер Пётр Иванович снял копии со всех документов, что собрались в папке «Дело № 37», и сложил их в отдельную папку, на которой не написал ни слова. А само тридцать седьмое дело Пётр Иванович завтра передаст в суд. Пускай доблестные и справедливые судьи судят Кашалота, Чеснока, Сумчатого, Утюга, Крекера, Батона и Додика. Они – только пешки в громаднейшей игре… не то разведок, не то – каких-то монстров…
====== Глава 5. Начинается секретное расследование. ======
Решившись на секретное расследование, Пётр Иванович и Сидоров получили доступ к «секретному узнику» Недобежкина Гохе. Гоха сидел в полном изолированном одиночестве в своей тринадцатой камере и, не переставая, пел себе под нос «народную песню» – одну из тех, с которыми «давал концерты» в подземном переходе. Серёгин сразу заметил, насколько удручающий вид имеет этот «народный артист». Скорее всего, он неделями не моется, одевается со свалки и не кушает дня по три, а то и больше. К тому же он уже не молод: головёнка лысеет, бородёнка седеет…
- Гоху Брузиков знает, – сказал Сидоров, увидав «секретного узника».
- Ну, спроси Недобежкина, можно ли его привести, Брузикова твоего… – пробормотал Серёгин, который в принципе, не умел вести секретные расследования.
Недобежкин подумал над предложением Сидорова о Брузикове и наконец, согласился: если этот Брузиков поможет выяснись личность «народного киллера», то пускай приходит.
- Только через пожарный выход! – предупредил Недобежкин. – Ключ у Серёгина есть.
Сидоров отправился за своим «паранормальным» дружком Брузиковым, а Пётр Иванович решил пока сам пообщаться с Гохой. За те полчаса, пока шёл поиск донецкого «Ван-Хельсинга», Серёгин узнал, что Гоху зовут Гоха, что фамилия у него – тоже Гоха, что он поёт в переходе, потому что закончил музыкальную школу и не попал в оркестр. Больше Гоха о себе ничего не знал. Адреса у него тоже не было, а ночевал Гоха или в том же переходе, где пел, или у дружка по имени Митяй и по фамилии… тоже Митяй.
- Митяй – это Дмитрий? – спросил Серёгин.
- Митяй, – прогнусавил Гоха.
Когда же Пётр Иванович захотел узнать, где же живёт этот благодетель Митяй, то выяснилось, что «меценат» Гохи проживает в другом переходе – между улицей Университетской и центром «Золотое кольцо». Из уст Гохи адрес Митяя звучал так:
- Ну, в подземке, там, около круглой ерунды, балды этой, что замест базара накрутили!
«Ладно, в подземке, так в подземке, – подумал Серёгин. – Надо бы подпушить этого Митяя, интересно, что он скажет?».
А потом Сидоров доставил Брузикова. Донецкий «Ван-Хельсинг» был несколько устрашён тем, что Сидоров провёл его через пожарный выход тёмным коридором и поэтому, зайдя в камеру Гохи обалдело озирался по сторонам. Наверное, думал, что его поймали за отлов вампиров без лицензии!
- Вы Гоху нашли? – изумился Брузиков, ни с кем не поздоровавшись.
- Как видишь, – сказал Серёгин. – Знаешь Гоху?
- Знаю, – согласился Брузиков.
- А Митяя? – поинтересовался Серёгин.
- И Митяя знаю, – согласился Брузиков. – Митяя даже дольше чем Гоху, потому что Митяй раньше появился. А Гоху Митяй нашёл только год назад на свалке. Гоху кто-то побил и на свалке бросил, а Митяй подобрал его, выходил и к делу пристроил.
- К делу – это петь в переходе? – осведомился Серёгин.
- Ага, – кивнул Брузиков. – Митяй в Ворошиловке – главный бомж. И переход у него самый шикарный. Он и распоряжается, куда кого пристроить.
- Ээ, Бруза́к, чо со мной не здоровкаешься?? – подал свой гнусавый надтреснутый голосок Гоха.
- Здорово, Гоха, – «поздоровкался» «Брузак», не глядя ни на Серёгина, ни на Сидорова, ни на Гоху, и созерцая пространство над Гохиной башкой.
- Ну, во, Брузак, теперь иной базар! – обрадовался Гоха, встряхнув реденькой своей бородкой. – А то впёрся, как рыбень! Ни те здорово, ни те покеда! А ну, вываливай, как делишки!
А потом Гоха ещё решил, что непременно должен заключить Брузикова в дружеские объятия, и поднялся с нар.
- Отставить! – «разнял» друзей Серёгин и железной рукой возвратил Гоху на место. – Вы в милиции. Брузиков, вы знаете его фамилию?
- Нет, – отказался Брузиков. – Митяй знает, он его нашёл. А я, если хотите, могу показать вам Митяя.
- Погнали, – согласился Пётр Иванович и чуть ли не взашей вытолкал Брузикова из камеры Гохи. – Веди нас к своему Митяю!
====== Глава 6. Таинственный Гоха. ======
Митяй проживал в длинном темноватом и тёплом тоннеле между пыльной и шумной улицей Университетской и торгово-развлекательным центром «Золотое кольцо», заполненным арендованными клетушками. Сегодня была суббота, и тоннель Митяя оказался заполненным людьми. Одни плотным потоком «текли» на Университетскую, а другие – обратно, в «Кольцо». Возможно, они что-нибудь там и купят, но большая часть идёт, чтобы просто поболтаться по круговым галереям, посмотреть на подвешенных к прозрачному потолку пластмассовых птиц, да покататься в прозрачном лифте.
Митяй восседал на складном стульчике под щитом неоновой рекламы, на котором нарисовали пузатого буржуя с сигарой и подписали: «Одежда и обувь для БОЛЬШИХ людей! Этаж 2, секция 14». «Главный бомж» наигрывал на аккордеоне и сипатым баритоном напевал:
- Белые розы, белые розы!..
Среди двух людских потоков находились и ценители его творчества, которые закидывали в его испачканную шляпу звонкую монету.
- Вот – Митяй, – показал пальцем в его сторону Брузиков.
- Ага, – кивнул Серёгин и сделал первый шаг на встречу Митяю.
Узнав, что с ним желает побеседовать милицейский следователь, Митяй устрашился, выбросил из аккордеона фальшивую хриплую ноту и отпрянул назад, стукнувшись заскорузлой башкой о щит с буржуем. Складной стульчик покосился, а потом – упал на бок, и «главный бомж» приземлился на вымощенный тротуарной плиткой пол.
- Я не убийца! Это Козляк убийца! Они с Куздрёй Зямыча вальнули, а моя хата с краю! – по-свинячьи заверещал он на весь переход, заставив людей из обоих нескончаемых потоков застопорить движение и установить взгляды на свою персону.
- Заткнись! – успокоил его Серёгин, а Сидоров пытался рассеять скопление зевак.
Люди начали расходиться только тогда, когда увидели перед собой милицейское удостоверение. Пётр Иванович и Сидоров вывели Митяя из перехода на улицу и затащили за закрытый ларёк «Хот-дог». Брузиков нехотя тащился в арьергарде. Выгнав из-за ларька двух курящих девиц, Серёгин начал допрос.
- Вы – Митяй? – спросил Серёгин.
- Век свободы не вида-ать! – завыл «главный бомж», закрыв лицо обеими руками. – Митя-яй! Не заметайте меня, у меня – четыре сыночка и лапочка-дочка-а!
- Да тихо ты, никто тебя не арестует! – фыркнул Серёгин.
- Правда? – оживился «главный бомж».
- Кривда! – беззлобно огрызнулся Пётр Иванович. – Гоху знаешь?
- Ага, – кивнул Митяй. – Нашёл я его на свалке. И Гохой назвал. Бо ему мозги отбацали, Гоха даже имя своё не забазарил. Я ему: «Как звать?», а он гнусит: «Гогр, Гогр…». Ну, разве бывает такое имя «Гогр»? Неа! Вот и назвал я его Гохой, чтобы хоть на человека походил! И пристроил я его на престижном месте тренькать, вот и тренькает! Он даже «чернила» не хлебает, всё чай какой-то зелёный просит! А разве наши люди такой похлёбкой догоняют? Неа! Я ему чернил влил, он хлебнул – так его пронесло – не передать словами, ей богу, начальничек, я не брешу!
Митяй заглох, вытаращил на Серёгина свои голубые заплывшие глазки и, помолчав, осведомился:
- Переварил?
- Переварил, – кивнул Серёгин. – Давай, ползи к своей гармони!..
====== Глава 7. “Кашалотова креветка”. ======
Пётр Иванович позволил Брузикову вернуться к его вампирам, а сам решил пообщаться с «креветочным» киллером Кашалота. «Креветка» тоже сидел отдельно ото всех, в соседней камере с «секретным» Гохой. Когда Пётр Иванович заглянул к нему – он сидел на полу под нарами, как кошка, и молчал.