- Сядь по-человечески, – посоветовал ему Серёгин.
«Креветочный» киллер молча выполз из-под нар и сел на них.
- Ну, как звать-то тебя? – осведомился Пётр Иванович.
С «Кашалотовой креветкой» вмиг произошла непонятная перемена. Из его глаз полностью исчезли все проблески интеллекта, лицо отупело, он слез с нар, встал на четвереньки, словно пёсик, и пару раз гавкнул:
- Гав-гав!
- Эх, горе! – уныло вздохнул Серёгин и сказал стоящему за дверью Белкину:
- Дружище, притащи-ка Кашалота.
Белкин ответил: «Есть» и ушёл за Кашалотом. А пойманный «лягушинец» занимался тем, что в точности копировал поведение обыкновенной домашней собаки. Пётр Иванович не удержался и сказал ему:
- Служить!
А «Креветка» взял и поднялся на «задние лапки». Когда же Пётр Иванович скомандовал ему:
- Сидеть! – пойманный киллер беспрекословно уселся на пол.
- Бедный, – вздохнул Пётр Иванович. – Кто же тебя попортил так?
«Креветка» сочувственно гавкнул и завилял виртуальным хвостом.
А потом – на пороге возник Кашалот. Конвоируемый Белкиным, толстый бандит ввалился в камеру и, едва увидав «свою креветку», злобно заревел:
- А-а-а, вот ты где, муравьедина противная, кротяра подколодная! Прибью! – Кашалот вырвался из рук Белкина и ринулся прямо на «Креветку», замахнувшись, чтобы задвинуть зуботычину.
- Стоп! – остановил его Серёгин и опрокинул на нары.
- Прибью крота-а-а!! – орал между тем Кашалот, лёжа на спине и болтая ногами.
- Цыц! А то сейчас подземелье на тебя повешу. Напишу, что ты там ритуальные убийства совершал, и так и пойдёшь у меня до самого суда – каннибалом! – «успокоил» Кашалота Пётр Иванович, и Кашалот прекратил орать и уселся на нарах по-человечески.
- Насколько я понял, гражданин Семёнов, – начал Пётр Иванович, удовлетворившись воцарившемся в камере спокойствием. – Вы его узнали.
- Да-а! – рявкнул Кашалот, погружаясь в истерику. – Это он директора в «Дубке» зажмурил! Тень перевербовал его себе, вот он и промазал! Колись теперь, кроток, – зашипел он на «Креветку». – А не то – ух! – Кашалот провёл по шее большим пальцем, что научно-популярным языком звучало, как: «Джихад тебе, шайтан!».
- Гав-гав! – ответил «креветочный» киллер и снова поёрзал так, словно виляет хвостом.
- Тихо, Кашалот, не забывай про подземелье, – предупредил Серёгин. – Как его зовут? – он кивнул в сторону по-собачьи высунувшего язык «Креветки».
- Он сказал, что его зовут – Руслан! – прохныкал Кашалот. – Фамилию я у него не спрашивал. Я был рад, что он согласен работать за те деньги, которые я смог ему заплатить!
- Гав-гав! – подтвердил Руслан «Креветка».
- Белкин, убери Кашалота, – устало сказал Пётр Иванович. – И замкни этого «пёсика». Понятно здесь всё… «Звериная порча», чтоб её! Это неизлечимо.
Пётр Иванович вышел из изолятора и уныло побрёл к своему кабинету, где ждал его Сидоров.
- Серёгин! – это выглянул из своего кабинета Недобежкин. – Зайдите-ка сюда!
- Есть, – ответил Пётр Иванович и пошёл в кабинет начальника.
Впустив Петра Ивановича, Недобежкин замкнул дверь на замок.
- Присаживайтесь, – начальник указал на свободный стул.
Серёгин присел, а Недобежкин продолжал:
- Как мы с вами договорились, тридцать седьмое дело у нас засекречено. Я перевёл ваш вчерашний немецкий документ и получил вот, что, – Недобежкин выдвинул полированный ящик своего стола из красного дерева и вытащил распечатанный на принтере документ из трёх листов. – Ознакомьтесь, – он протянул листы Серёгину.
Пётр Иванович взял и начал читать. Содержание документа было следующим (электронный переводчик Недобежкина перевёл его дословно):
«Хайль Гитлер! Мы стоим на пороге открытия, которое выведет нашу великую нацию в победители войны и поможет высшему арийскому народу придушить всех недочеловеков. Проект «Густые облака» находится на завершающей стадии, и предоставить результат мы будем готовы через две недели. Этот воин стоит целой армии, последние испытания завершились абсолютным успехом. Передаём в центральную лабораторию наши расчёты и ждём предоставления нам прототипа». После этого предисловия шли колоссальные химические и математические формулы, матричные уравнения, какие-то страшные – как показалось Серёгину – корявые – чертежи, огромные числа… Кроме всего этого на документе стояла дата: «01.09.1943».
- Что вы из этого поняли? – осведомился Недобежкин, когда Серёгин закончил читать.
- Что такое «прототип»? – ответил Серёгин вопросом на вопрос.
- Вот именно! – просиял Недобежкин. – Насколько известно лично мне – их «прототип» находился в Америке, они поручили какому-то своему «кроту» стащить его. А «крот» то ли заныкал его, то ли не довёз… То есть, «прототип» пропал. И ещё – насколько я знаю, ваш Кашалот воевал с американцами, которые хотели придушить его бизнес?
- А причём тут Кашалот к «прототипу»? – удивился Пётр Иванович.
- А притом, – Недобежкин сел в своё кресло, сцепил руки в замок и в упор посмотрел на Серёгина. – Что Никанор Семенов – Кашалотов папаша – раньше служил в НКВД, потом – в КГБ, а потом – в СБУ, и был держателем одного из подобных документов. Я ещё застал его, а потом – Никанор Семенов ушёл на пенсию. А ещё позже – его документ перешёл по наследству к нашему Кашалоту. И я больше, чем уверен, что кто-то в Америке вышел на след Кашалота и пытался опустить его на дно и уничтожить, чтобы заполучить его документ.
- Все документы Кашалота в тридцать седьмом деле, – сказал Пётр Иванович.
- Вот что, Серёгин, переберите их и отыщите те, которые могли бы относиться к проекту «Густые облака». И ещё – вот.
Недобежкин вытащил из того же ящика своего стола большой конверт формата А-4 и отдал его Серёгину.
- Это ваши бумаги из Верхних Лягуш. Положите к себе в сейф и заприте их там.
- Есть, – ответил Серёгин. – А, Василий Николаевич, когда мы с Сидоровым были в Верхних Лягушах, то нашли в заброшенном доме фотографию – Гопникова и какого-то его сотрудника из Америки. Его фамилия была – Артерран.
- Как-как?? – Недобежкин так подался вперёд, что улёгся животом на стол.
- Артерран, – повторил Серёгин.
- Ну, и где эта фотография? – осведомился Недобежкин, всё ещё лёжа животом на столе.
Фотография Гопникова и его таинственного товарища пропала вместе с разбитой «Самарой». Серёгин так и сказал начальнику.
- Так, – определил Недобежкин. – Сейчас же идёте к Птичко и составляете его фоторобот по памяти.
- Это невозможно, – вздохнул Пётр Иванович. – На фотографии прямо на лице того Артеррана было пятно.
- Ладно, замкните документы в сейф, – распорядился Недобежкин и наконец-то убрал со стола свой живот. – А про вашего Артеррана я попробую по своим каналам узнать.
====== Глава 8. Сидоров и Человек-Невидимка. ======
Пётр Иванович вышел из кабинета Недобежкина и потащился с конвертом к себе в кабинет – запирать его в новый сейф с новым современным замком, отомкнуть который без пароля нельзя. Внезапно распахнулась дверь с табличкой: «Психотерапевт Вавёркин В. П.», и чуть-чуть не заехала Серёгину в лоб. Пётр Иванович едва успел отскочить назад, как из-за двери не вышел, а выпрыгнул «врач-оккультист» и заорал Серёгину в ухо:
- Пётр Иванович! Я починил компьютер! Я знаю, как снять «звериную порчу»! Пётр Иванович, это прорыв в науке!
Серёгин подождал, пока утихнет звон в ушах и ошарашено пробормотал:
- Хорошо, сейчас, я разберусь с документами, и попробуем с вами «расколдовать» тринадцатую камеру.
- О’кей! – развеселился Вавёркин и прочно застрял у двери кабинета Серёгина.
Оставленный «за старшего» Сидоров скучал, сидя за столом Петра Ивановича и одним глазом косил в глянцевый журнал «Футбольное обозрение». Когда пришёл Серёгин, сержант быстренько зашвырнул «Футбольное обозрение» в ящик стола, чтобы Пётр Иванович не догадался, что он снова увлёкся футболом.
- Пётр Иванович, как там наша «Креветка»? – поинтересовался Сидоров.
- Лает, – коротко ответил Пётр Иванович и замкнул в своём новом сейфе «секретный документ». – Саня, тебе опять придётся остаться за старшего. А я с Вавёркиным пойду Гоху пушить.