- Серёгин, установите личность этого «артиста». И готовьтесь – не позже четверга мы с вами опять поедем в Верхние Лягуши.
Пётр Иванович был не против снова поехать в Верхние Лягуши, ведь они с Сидоровым узнали далеко не всё, что могли бы узнать. Но вот, как установить личность Гохи? Открыть его забитые «звериной порчей» мозги мог только гипнотизёр Вавёркин, однако и у него пока не получалось победить выборочный гипноз.
За то время, пока Вавёркин жил в Донецке и работал с «испорченными» «бандой Тени», он потерял пятнадцать килограммов веса и вместе с ними утратил облик круглощёкого колобочка. Вместо этого он походил сейчас на человека, замученного непосильной умственной работой, и под глазами «врача-оккультиста» залегли сизые тени недосыпа.
Вавёркин уже в который раз перенастроил свою «технику на грани фантастики» после очередного «Error-а» и снова несгибаемо полз в тринадцатую камеру – спасать Гоху. Раньше протоколы допросов «зачарованных» составлял Муравьёв – писал в бланках «Бе» да «Ме». Но теперь, когда Недобежкин исключил из секретного расследования Муравьёва – за допросом «попорченных» приходилось наблюдать Серёгину.
Вот и за Гохой теперь тоже наблюдал Пётр Иванович. Серёгин сидел в его тринадцатой камере и дожидался, пока Вавёркин закончит подготовку «подопытного» к психодиализу.
- Готово! – наконец-то заявил довольный своей работой Вавёркин, а Пётр Иванович отметил, что «врач-оккультист» готовил «пациента» сорок пять минут.
- Наконец-то, – проворчал Пётр Иванович, а Гоха сидел и повторял своё любимое слово «Гогр».
- Процитируйте, пожалуйста, первый параграф вашего учебника биологии за седьмой класс! – стальным голосом потребовал закалившийся «в боях» Вавёркин от «заколдованного» Гохи.
- Параграф первый, – бесстрастно, как репродуктор, начал Гоха. – «Общие сведения о животном мире». Мир животных и его значение в природе. Животные населяют весь земной шар: сушу, пресноводные водоемы, моря и океаны. Все, что окружает животных в том месте, где они живут, называют средой обитания. Различают три основные среды обитания: водную, наземно-воздушную и почвенную. Соответственно и условия существования в них различаются. Те условия, которые оказывают влияние на животных, называют факторами среды. Различают факторы неживой и живой природы, а также те, которые возникают в результате деятельности человека…
- Стоп! – прервал сей дословный пересказ Вавёркин.
- Ну, хоть не «Гогр», – вздохнул Серёгин. – И, – внезапно оживился он. – Это – учебник Козлова, ещё я по нему учился. Учебник Козлова отменили в девяносто шестом году… Впрочем, это ничего не говорит: он переиздавался 21 раз…
Пётр Иванович вздохнул и занял место на стуле, дожидаясь, пока Вавёркин добьётся от Гохи чего-нибудь ещё.
- Так, результат уже есть! – радовался в свою очередь «врач-оккультист». – Сейчас перейдём ко второму этапу.
Гоха сидел и молчал, закрыв глазки, игнорируя всё, что происходит вокруг него. Вавёркин же нащёлкал что-то на своём ноутбуке и снова обратился к Гохе:
- Ваш год рождения?
- Две тысячи восьмой! – серьёзно изрёк Гоха, заставив Петра Ивановича прыснуть в кулак.
- Так, нам один годик, – заметил Серёгин, подавляя смех.
Вавёркин воспринял вырвавшийся у Серёгина смешок на свой счёт и едко процедил:
- Ну, сейчас мы ещё посмотрим… Ваши родители? – напёр он на сомнамбуличного Гоху.
- Го-го, – прогнусавил Гоха. – Го… Го… Гогр… Гогр…
- Рр! – раздражённо рыкнул Вавёркин, едва не выплюнув слово «чёрт». – Так, сейчас «верхним» способом попробуем, – сказал он сам себе и опять начал набивать некую программу.
Серёгин при всём при этом откровенно скучал, но делать было нечего: приходилось терпеливо ждать, пока «врач-оккультист» наколдует.
- Так! – воскликнул Вавёркин, вырвав Серёгина из мира рассуждений. – Начинаем заново. Как вас зовут? – вопросил он у Гохи.
- Го… Гр… Гр… Гр… – таков был Гохин ответ.
- Чёрт! – позволил себе чертыхнуться Вавёркин. – Та-ак, сейчас сделаем вот что… Кто вас побил? – «врач-оккультист» задал вопрос, неожиданный даже для Серёгина.
- Ы-ы-ы! – взвыл Гоха, словно его стукнули по голове. – Го… Го… Го… Гоп! Гоп! Гоп! ГОПНИКОВ… – выдал вдруг «секретный узник», а потом – опять отрубился и испустил дикое:
- Ме-е-е-е!
Вавёркин обиделся и снова начал клацать компьютером, а Пётр Иванович ушёл – надо было доложить Недобежкину о том, что «секретный узник» назвал фамилию Гопникова.
====== Глава 17. Ежонков. ======
Ежонков служил в СБУ, а по образованию был психиатром. Ежонков работал профайлером, то есть, составлял психологический портрет опасных преступников. Когда Недобежкин и Смирнянский впервые столкнулись с «ничьей тенью», Ежонков включился в расследование и тоже пытался раскрыть её тайну. Ежонкова не выгнали из СБУ только потому что Недобежкин и Смирнянский не сказали ни слова о том, что он вместе с ними разыскивал документы с базы «Наташенька». Не так давно Ежонков увлёкся проблемой выборочного гипноза. На свой страх и риск Ежонков решился помогать Смирнянскому и подбрасывал ему то, что откопал в секретном архиве, доступа в который он не имел.
Ежонков общался со Смирнянским только через Интернет, а когда Смирнянский предложил ему приехать к недостроенному корпусу Автодорожного института – перепугался ни на шутку и тут же заподозрил ловушку.
- Ты решил меня сдать? – спросил в электронном письме Ежонков.
- Нет, – поспешил оправдаться Смирнянский. – Недобежкин решил в Верхние Лягуши поехать и хочет поболтать с тобой с глазу на глаз.
- Обо мне кто-нибудь ещё знает? – осведомился Ежонков.
- Нет, – написал ему Смирнянский.
Ежонков согласился «вылезти из раковины» и приехал к недостроенному корпусу Автодорожного института утром в четверг. Общественным транспортом вроде трамвая Ежонков не пользовался, а ездил на старом и шумном мопеде. Решившись на вылазку, Ежонков замаскировался: натянул куртку, которая покоилась у него в шкафу со времён Горбачёва и такую же фуражку. Ещё – он наклеил фальшивую пегую бороду и специально извалялся в пыли, чтобы походить на бомжа. Приехав на место, Ежонков тщательно замаскировал мопед в кустах, взял водочную бутылку, наполненную обычной водой и начал осторожно продираться сквозь кусты.
- Э, чувак, цигарку не надыбаешь? – этот грубый, сиплый и пропитой голос сорвался откуда-то сверху и заставил Ежонкова застопориться и мгновенно обернуться. Он уже занёс кулак, чтобы засадить его в лицо тому, кто подкараулил его здесь и решил поймать…
- Э, братела, я к тебе, как к другану… – перед Ежонковым всего лишь съёжился настоящий бомж.
- Я… не курю… – пробормотал Ежонков и поспешил скрыться в кустах.
В кустах мерещилась какая-то погоня, Ежонков замирал при каждом шорохе, хотя шелестели только листья да его неуклюжие ноги. Насилу достиг он недостроенного корпуса, протиснулся в дыру в заборе и забился подальше, в темноту готического портика.
Недобежкин и Смирнянский пришли минут через десять, но трясущемуся от страха Ежонкову показалось, что он просидел в этом сыром портике часа три.
- Ну, наконец-то! – обрадовался Ежонков, когда два его товарища забрались к нему под крышу портика.
- Спасибо, что пришёл! – шутливо поблагодарил Ежонкова Недобежкин и хлопнул его по плечу.
- Меня тут, между прочим, чуть не убили! – фыркнул Ежонков.
- Ну, да, мы его видели, – хихикнул Смирнянский. – Перепугал мужика до чёртиков – когда мы прошли мимо него – он креститься начал!
- Ладно, пошутили и хватит, – серьёзно перебил Смирнянского Недобежкин и уселся на верхнюю ступеньку высокого крыльца. – Я нашёл человека, который знает Гопникова. Только у него выборочный гипноз.
- Ну и что? – не понял Ежонков, на всякий случай не вылезая из темноты под солнечный свет.
- Ты должен будешь посмотреть на него и попытаться избавить от гипноза, – объяснил Недобежкин. – И вылези ты оттуда! Забился – я даже не слышу, что ты варнякаешь!
- Меня заметят! – отказался Ежонков. – И, вообще, я тут головой рискую, а вы только ржёте! А насчет твоего «человека», – он придвинулся-таки ближе к Недобежкину и громко, с присвистом зашипел ему на ухо: