- Чёрт, – покачал головой Недобежкин, а Пётр Иванович подавил смешок: это же надо так замусорить…
Потом начали резать линолеум. Девятко, прямо трясся весь, кода Сидоров поднял широкий квадрат нового утеплённого покрытия и обнаружил под ним старое – затоптанное и стёртое. Сидоров хотел и его разрезать, но увидел, что старый линолеум уже кто-то разрезал до него и положил назад.
- Сюда уже кто-то зале-ез, – пропыхтел вспотевший от работы Сидоров. – Видите, вырезано?
- Объегоркин этот и залез… – буркнул Пётр Иванович. – Давай-ка, Саня, вынимай.
Сидоров подцепил своим ножиком вырезанный кусок и вытащил его. А там, под этим куском, зияла дыра.
- Каверна, – определил Ежонков.
Серёгин видел, как вытаращились на эту «каверну» собравшиеся в казарме солдаты, и слышал, как шепчутся они о том, что не хотят тут больше жить.
- Лезем! – скомандовал Недобежкин.
Но, подойдя к каверне, он понял, что нависающий над ней пыльный радиатор не оставляет шансов на то, чтобы протиснуться внутрь.
- Чёрт… – чертыхнулся Недобежкин. Он присел на корточки, вытащил из кармана фонарик и включил его, засвечивая туда, в каверну и пытаясь что-либо там разглядеть. В свете фонарика различались серые бетонные ступеньки.
- Вот сюда-то и лазил Объегоркин, – заключил Недобежкин. – Навесили… радиатор этот… как специально, ей-богу!
- Я-а чего-то не пойму… – пролепетал полковник Девятко с явным испугом. – Какой Объегоркин? Кто он такой, ваш этот Объегоркин?! Я не понимаю… Что значит это ваше «лазил»?
- Объегоркин был помощником верхнелягушинского участкового, – спокойно объяснил Недобежкин. – А это наше «лазил» означает то, что он тут пропал. Теперь вы понимаете?
- Оп-па… – пискнул Девятко и, чтобы не упасть на размягчившихся ногах, уселся на чью-то койку. – Что они мне всучили… Что всучили…
- Ну что, Ежонков, нашёл спутник? – спросил Недобежкин, не оборачиваясь, а разглядывая загадочные ступеньки.
- В космосе спутник! – угрюмо проворчал Ежонков. – Не берёт, хоть ты тресни!
- Ну, вот и тресни… компьютер свой по кумполу! – рассердился Недобежкин, поднявшись с корточек на ноги. – Товарищ полковник, открывайте вашу комендатуру!
====== Глава 28. Милиционеры попали на “Наташеньку”. ======
Грубые доски, что перекрывали доступ в комендатуру, были отодраны и валялись на асфальтированной дорожке неопрятной грудой. Недобежкин толкнул деревянную дверь с лохмотьями облупившейся краски и зашёл внутрь. Мебель отсюда всю вынесли – наверное, поставили в новой комендатуре. А эта – сверкала голыми стенами с отсыревшими вспученными обоями и пахла мышами да плесенью.
- Знаете, ребятки, – Девятко забежал перед Недобежкиным. – Тут этот… ход есть подземный.
- Да? – удивился Недобежкин, освоившись с ролью эсбэушника. – А чего же вы тогда молчали и за нос нас водили? «Сквозняки…», «Вода…»? Или вы там что-то прячете?
- Н-никак нет, – промямлил Девятко. – Просто я боялся. Я случайно нашёл его в подвале… Там, понимаете, в комендатуре, погреб был какой-то. Мне интересно стало, что за погреб, ну я и полез. А там ничего нету, только шкаф возле стенки какой-то стоит. И он стоял там не у самой стенки, а отодвинутый был, понимаете? Я заглянул и увидел – ход подземный, как у Буратины.
- Каверна! – поправил Ежонков.
- Ну, ладно, «таверна» ваша, будь она неладна! – фыркнул Девятко. – Вот он, этот кабинет, с «таверной»… – эти слова он уже не выкрикнул, а прошептал, съёжившись, указал на дверь, на которую навесили целых четыре здоровенных амбарных замка.
- КАверна, первая буква – «К»! – вставил Ежонков. – Я вам уже это говорил!
- Ну, и как будем открывать эту красоту? – осведомился Недобежкин. – Тоже часика полтора?
- Нет, у меня ключи есть, – признался Девятко. – Это я замки навесил, чтобы «таверну» закрыть. Потому что там в ней манцы какие-то творятся.
- А? Как вы сказали? – изумился Недобежкин, постучав в эту задраенную на замки, но хлипкую дверь. – Манцы? Что ещё за манцы?
- Понимаете, – начал оправдываться Девятко.
- Открывайте! – потребовал Недобежкин. – Ну и рассказывайте, конечно!
- Так точно… – булькнул Девятко и завозился в первом замке – в самом верхнем. – Понимаете, когда я за шкаф заглянул, то в «таверне» этой вашей увидел: трактор какой-то стоит. Большущий такой, целый «панцер-хетцер»…
- Чего? – протянул Недобежкин, который никогда не видел этот самый «панцер-хетцер» и даже не знал, что это такое.
- Ой, ну, штуковина такая, почти что танк, – пояснил Девятко и продолжил «притчу о ТАверне». – Так вот, трактор этот стоит, а к нему мужик там, под землёй подходит и тут меня, кажись заметил. Я за шкаф юркнул, отсижусь, думаю. И пронесло – не заметил и съехал куда-то на тракторе! Уй и испугался я! Сколько в армии служу – а не видал, чтобы трактора под землёй в «ТАвернах» ездили…
Наконец, Девятко победил замки и впустил Недобежкина, Серёгина, Сидорова, и Ежонкова в тот кабинет, где был зловещий погреб. Кабинет был пуст – без мебели, и тёмен, потому что окна тоже заколотили. Стенки почему-то отсырели – так же как в особняке Гопникова, с потолка иногда срывались большие мутные капли.
- Брр, – съёжился Девятко, сделав шаг в этот достаточно неуютный и неудобный кабинет. – Вот она, «ТАверна»! – показал пальцем на пол, где различалась запертая на замок крышка погреба. – У меня ключ есть!
Девятко перехватил взгляд Недобежкина, говорящий: «Кто открывать будет?!» и нырнул вниз, чтобы отпереть погреб.
Пока Девятко возился с замком, Сидоров разглядывал всё вокруг себя. Ух, ну и страшно же здесь! Когда Сидоров сам в армии служил у них комендатура была более человеческая, что ли… А тут впору жить только чёрту. Вот он тут и живёт – а кем же ещё мог быть тот «мужик на тракторе»? Конечно, чёрт!
- Серёгин, пойдёмте вниз! – сказал Недобежкин, когда Девятко справился с поржавевшим за год замком. – Сидоров и Ежонков остаются наверху. Ежонков – на тебе спутник!
- А я? – поинтересовался Девятко судьбой своей персоны.
- Вы… – Недобежкин подумал и решил: – И вы с нами – покажете, где шкафчик-то.
- Ы… – пискнул было Девятко, желая отказаться, но Недобежкин не послушал писк и настоял: – Идёмте же, товарищ полковник!
Подвал комендатуры практически на отличался от подвала Гопникова – разве что поменьше да и полок с вареньем нету. У дальней стены торчал шкаф. Когда Недобежкин и Серёгин осветили его своими фонарями – они поняли, что шкаф отсырел, прогнил и готов развалиться от малейшего толчка. Они приблизились и увидели, что шкаф и правда – чуть отодвинут от стенки, а за ним начинается некий коридор.
- Пётр Иванович, двигаем! – Недобежкин взялся руками за шкаф с одной стороны.
- Ага, – Серёгин взялся с другой. – Раз, два, взяли!
Потревоженный шкаф оказался тяжёл. Отодвигаться он не стал, а вместо этого – завалился вперёд, обрушился на каменный пол и разбился в гнилые щепки. Девятко едва успел отпрыгнуть в сторону, иначе его бы накрыло.
- Чёрт! – буркнул Недобежкин.
- Так даже лучше, – сказал Пётр Иванович. – Открылась наша каверна. Идёмте, Василий Николаевич, – и привязал к одной доске от бывшего шкафа свою излюбленную «нить Тесея».
- А я? – Девятко вспомнил о своей персоне.
- И вы! – распорядился Недобежкин, и Девятко, хотел он того, или нет, потопал вслед за «агентами СБУ» в «ТАверну».
Это была не обычная пещера, а действительно, какая-то «ТАверна» – её пол был покрыт асфальтом, а стены – обшиты металлическими пластинами. Пещера оказалась широка – да, в ней мог бы проехать танк, или трактор, или этот «панцер-хетцер».
Необычная «благоустроенная» пещера уводила, наверное, в центр земли – пологой горкой она скатывалась вниз. Металлические пластины на стенах блестели, как новенькие и отражали лучи фонарей, от чего в пещере становилось светло. Наверное, это было не железо, раз не заржавело. Девятко плёлся в арьергарде, хватался руками за голову и всё пищал, что ему «всучили кота в мешке, и надо было его не брать».
Коридор был длинен – Пётр Иванович, Недобежкин и Девятко прошли, наверное, не меньше километра. По пути они встретили дверь – но эта дверь была вся разворочена, будто бы взорвана, или выбита чем-то очень тяжёлым. «Панцер-хетцер», наверное, носом долбанул – не иначе.