Время тянулось медленно, словно сливочная тянучка с хорошенькой добавкой дёгтя, или битума. Вокруг звенела могильная тишина. Шаги чудовищного существа затихли. Только откуда-то издалека раздавались некие… выкрики? Да, чей-то надтреснутый и нестрашный голосок громко и настойчиво призывал какого-то Гейнца, что ли?
- Гейнц, где ты там застрял? – послышалось совсем рядом, чуть ли не за ближайшим поворотом.
Страх пред мистическим и несуществующим чёртом мгновенно сдал позиции трезвому уму и милицейской прагматичности. Нет чудища. Есть некие типы. Одного из них зовут Гейнц, а второй имеет надтреснутый голосок. Похоже, он не молод и многовато курит…
- Эй, кто здесь? – окрепшим и громким голосом потребовал от пустоты Недобежкин, забив пистолет в кобуру. – Милиция!
Он отлип от стены, в которую вжимался ещё минуту назад, спасаясь от чёрта, и пошёл на поиски обладателя надтреснутого голоска и его товарища Гейнца. А голосистый тип, кажется, услышал Недобежкина – он перестал голосить и, кажется, убегает!
Недобежкин из жертвы чёрта мигом превратился в охотника на жуликов и с криком:
- Стой, милиция! – ринулся в погоню!
Пётр Иванович, решив, что начальнику понадобится помощь, устремился за ним! Сидоров тоже побежал – не столько в погоню, сколько убегая от одиночества. Да и запыхавшийся Ежонков потрусил трусцой – чтобы не потеряться.
Сидоров первым заметил убегающего от них незнакомца – он поймал в круг света своего фонарика его невысокий и некрупный юркий силуэт, что норовил нырнуть во мрак.
- Стой! – сержант ни капельки не боялся бандитов, и поэтому прибавил ходу, чтобы настичь этого «бесёнка» и повалить на пол. – Пётр Иванович, я сейчас его поймаю! – крикнул Сидоров в ту сторону, где метался по стенам свет от фонарика следователя. – Бегите сюда!
Вот, беглец уже близко… Можно хватать… Сидоров прыгнул.
Сержанту хватило одного прыжка, чтобы настигнуть беглеца и повалить его на пол. Тот пискнул, забарахтался сбитый, а Сидоров прижал его коленкой и полез в карман за наручниками.
- Пётр Иванович! – крикнул сержант. – Я поймал!
«Чёртик» брыкался, пытался лягнуть, но Сидоров держал его крепко и не оставлял ни малейшего шанса на побег. «Ну, где же эти наручники?!» – досадовал Сидоров, обнаружив свои карманы пустыми.
- Пётр Иванович! – снова крикнул сержант, чувствуя, как юркий «чертёнок» начинает выскальзывать у него из рук.
- Я здесь! – Серёгин подскочил за секунду до того, как пойманному «лягушинцу» удалось освободиться от Сидорова.
Пётр Иванович перехватил беглеца и снова повалил его на пол.
- Гейнц! – только и успел пискнуть беглец, и тут же Пётр Иванович заковал его в наручники, благо он не запрятал их так далеко, как Сидоров.
- Ну, вот сейчас и разберёмся, кто такой ваш Гейнц, – прокряхтел Пётр Иванович, поднимаясь на ноги около лежащего носом в пол «бесёнка». – Милиция, вы задержаны.
«Бесёнок» ворочался и бурчал:
- Бе-бе-бе…
- Вот тебе и «бе», – передразнил Серёгин. – Василий Николаевич, он попался!
Откуда-то издалека послышались шаги Недобежкина – начальник откликнулся на призыв Серёгина и теперь спешил сюда.
Серёгин и Сидоров подняли пойманного с пола под локотки и предъявили подоспевшему Недобежкину. Начальник осветил его своим фонариком и увидел, что на голове «чертёнка» нахлобучен парик, и этот парик сбился с макушки на лоб и на глаза.
- Так, хорош гусёк, – оценил пленника Недобежкин. – Молодец, Пётр Иванович, и ты, Сидоров, тоже. Тащим его наверх – там разберёмся, что за кадр.
«Подземный житель» уже не отбивался и не ныл. Он покорно топал туда, куда толкал его Сидоров и глухо молчал. Недобежкин пытался на ходу выяснить у него, что он делает в подземных лабиринтах, но тот начал играть в партизана и всю дорогу к погребу в Девяткиной комендатуре не проронил ни звука.
А авангарде топал Ежонков – руководствуясь своей «феноменальной памятью суперагента», он показывал обратную дорогу. И завёл «экспедицию» в тупик.
- Упс… – сказал Ежонков, когда перед ним выросла стена, а пленённый в железо наручников «чертёнок» издал довольное жёлчное «хы-хы».
- Ну, Ежонков? – поторопил его Недобежкин. – Куда дальше-то?
- Ээээ, – потянул Ежонков, ощупывая глазками непроходимую стену и не видя и признака выхода. – Туда… – он показал в первый же побочный коридор, что зиял справа от него.
- Так, Ежонков! – Недобежкин догадался, что «феноменальный суперагент» водит их кругами. – Говори мне сейчас правду – заблудился?
- Нет, нет! – отказался от правды Ежонков. – Идти надо точно туда!
- Нет, не туда! – Недобежкин явно не хотел двигаться неизвестным путём, потому что знал, что он может завести действительно, что к чёрту на рога. – Давай, Ежонков, скрипи своими мозгами, если они у тебя такие феноменальные!
- Ну, я говорю – туда, значит – туда! – настаивал Ежонков и пошёл туда, в тот побочный коридор.
- Ну и пропадай! – махнул рукой Недобежкин и сказал Серёгину и Сидорову:
- Поворачиваем назад. Кажется, я помню обратный путь, мы тут уже были.
- Надо вернуть его, – Пётр Иванович кивнул на удаляющегося в неизвестность Ежонкова. – А то и правда, потеряется…
- Сам приползёт, – отмахнулся Недобежкин и пошёл назад.
Сидоров толкнул перед собой «чертёнка», охрану которого ему доверили. «Чертёнок» послушно зашевелил «копытцами», а потом, пройдя шага три, он вдруг разразился бешеным и оглушительным возгласом:
- Ге-ейнц!!!
- Цыц! – Пётр Иванович пихнул его в бок, но «пленник» даже и не подумал «Цыц» и снова воскликнул, заставив эхо разнести этот возглас по коридорам подземелья:
- Ге-ейнц!
- Гейнц-ейнц-йнц-йнц-нц-нц!!! – в искажённых подземельем звуках эха Сидорову на миг почудилось демоническое рычание того, кто имеет Горящие Глаза.
- Блин! Да закупорьте его! – вспылил Недобежкин и в сердцах пихнул Ежонкова.
- Эй! – обиделся Ежонков. – Я-то тут причём? Пускай Сидоров закупоривает – это его работа!
А Сидоров просто не знал, как нужно «закупоривать» «чертёнка» – огреть по башке? Нет, тащить придётся, а Сидоров не хотел тащить – тяжёл он, однако, «чертёнок» этот!
- Ге-ейнц! – не унимался тот, и так тряс башкой, что его парик свалился к носу, а потом – повис на левом плече. Волос у «чертёнка» не было – голова сверкала, словно плафон.
- Да за… – начал Недобежкин и «закупорился» сам.
На призыв «пленника» откликнулся никакой не Гейнц. Во мрачной глубине подземелья зажглись Горящие Глаза.
- Опять этот «субец» объявился… – недовольно фыркнул Серёгин.
- Серёгин! – зашипел на Петра Ивановича Недобежкин. – Это вам не субец…
- Это результат «Густых облаков»! – подсказал Ежонков. – А…
- Тихо убираемся отсюда… – постановил Недобежкин, медленно доставая из кобуры пистолет. – Не делайте резких движений. Оно может быть диким…
- Я же говорил… – пискнул Сидоров, чувствуя, как Горящие Глаза наполняют его страхом с пят до головы…
Пётр Иванович не верил ни в чертей, ни в мутантов. Он решил положить конец истории с чудищами, арестовав того, кто смотрит Горящими Глазами. Выхватив пистолет, Серёгин вышел вперёд.
- Милиция! – крикнул он, глядя прямо в Горящие Глаза. – Вы арестованы, пройдёмте с нами!
- С ума сошёл, Серёгин! – пробормотал Недобежкин, отступая, чтобы скрыться в побочном ходе. – Серёгин! Немедленно отставить!
Ежонков пятился вслед за Недобежкиным, а вот Сидоров, презрев свой мистический страх, решил помочь Петру Ивановичу, а заодно – поквитаться с «чёртом», или кто он там такой – за то, что превратил его в труса.
- Стой! – закричал сержант, уверенно двигаясь к Горящим Глазам.
Луч фонарика на его фонарокепке скользнул по серой унылой стене и упал туда, где должен был стоять обладатель Горящих Глаз. Пётр Иванович уже достал наручники и собрался с помощью Сидорова припереть «верхнелягушинского чёрта» к стенке и арестовать его…