Никольцев застопорился посреди палаты, повернул к Серёгину одну только голову, выкруглил глазки и изумлённо заявил:
- Да он сам выскочил! Я вообще, на посту сидел! Психиатр этот туда-сюда носился, бурчал, что Грибок ваш шаманит и шаманит… А потом Семенов этот скок! – и там. Пятницын!
- Что? – пыльный Пятницын выглянул из-под кровати и смахнул с кончика носа солидный клок паутины.
- Пятницын! – напустился на него Никольцев. – Ты видел, как Семенов сделал от нас ноги?
- Ну, – ответил Пятницын. – Он в окошко сиганул – и копытами, копытами. Через забор махнул, и нет его…
Пётр Иванович смог сделать только то, что сел на осиротевшую кровать Семенова и подпёр кулаком щеку. Семенов был в плену у чертей почти что год. Мало ли, что они с ним сделали?? Превратили в «Поливаевского мужика»! Чем теперь тут чёрт не шутит? Пётр Иванович достал свой мобильный телефон и позвонил Недобежкину.
====== Глава 45. В игру вступил Смирнянский. ======
Недобежкин тем временем занимался Гохой. Он снова провёл в изолятор своего бывшего коллегу по СБУ Ежонкова. И Ежонков теперь пытался разговорить Гоху новым методом, который он назвал «шоковая терапия». Заключался метод Ежонкова в том, что он сначала просто наблюдал за Гохиным «камланием», а потом – ни с того, ни с сего как крикнет:
- Гоха!
Гоха прекратил подвывать:
- Гогр! Гогр! – уселся на пол и уставился на Ежонкова перепуганными глазами.
Сидевший на пустых нарах Недобежкин пожал плечами: да, Гоха прекратил «гогрить», но он всё равно ничего не сказал.
- Ну? – осведомился Недобежкин.
- Сейчас! – радостно прошептал Ежонков. – Действует!
А Недобежкин снова пожал плечами.
- Ну, давай, – буркнул он без особого энтузиазма.
Ежонков в свою очередь установился напротив Гохи, вперил в него свой пронзительный взгляд «оккультиста» и принялся ждать от Гохи откровений. А Гоха поморгал-поморгал, а потом – вместо откровений – распахнул рот и вымолвил:
- Бе-е-е-е!
- Чёрт! – выплюнул Ежонков, стукнув кулаком по своей коленке.
- Хы-хы! – съехидничал Недобежкин. – Вот тебе твоя «шоковая терапия»! «Сбаранился»!
- Бе-е-е-е! – подтвердил Гоха.
- Эта методика никогда не подводила! – оправдывался Ежонков. – У нас «на кухне» сколько раз так «блаженных» расколдовывали! После «шока» они базарить начинали поголовно все! Ещё нацистские…
- Вяжи! – отрезал Недобежкин и поднялся на ноги. – Всё ясно с твоей терапией! Давай, выползай отсюда, и свяжемся со Смирнянским!
- Зачем? – вопросил Ежонков. – Я сейчас сам!
- «Сам» у нас в огороде хрюкает! – Недобежкин решительно направился к двери. – Белкин! – позвал он. – Давай, отмыкай!
Проворный Белкин быстренько уговорил надёжный замок разблокировать дверь, и Недобежкин покинул «камлающего» Гоху наедине со своим «камланием». Ежонков ещё пытался уговорить Недобежкина остаться и продолжить «терапию», слёзно обещал, что выгорит, и Гоха начнёт говорить, но Недобежкин остался непреклонен, как чугунная сковорода. Он большими шагами прошёл коридор и завернул к своему кабинету, железной рукой направив Ежонкова следовать за собой.
Ежонков засеменил и правой ногой споткнулся о невысокий порожек, что отгораживал кабинет начальника от общедоступного коридора.
- Неудобный у тебя кабинет! – посетовал Ежонков, покосившись на свою правую туфлю из крокодиловой кожи – не открыла ли она пасть после «конфликта» с твёрдым порожком?
Туфля оказалась цела, но Ежонков всё равно, обиделся и проворчал:
- И неэргономичный, к тому же! Где ты видел, чтобы стол под поперечной балкой стоял? Вот и работа не идёт, потому что сидишь не по фэн-шую!
- Ежонков! – буркнул Недобежкин, усаживаясь за свой стол, «под поперечной балкой». – Хватит тут травить баланду, лучше двигай сюда, будем к Смирнянскому стучаться!
- Эх ты! – вздохнул Ежонков и взял один из стульев для посетителей. – Спецслужбы всегда по фэн-шую сидят, а ты всё по старинке, ешь картошку с мясом!
- Ты мне в рот не заглядывай! – огрызнулся Недобежкин и включил компьютер. – Лучше сюда смотри!
Недобежкин собрался связаться со Смирнянским по Интернету, однако красненькая «собака» около его адреса дала понять, что Смирнянский сейчас занимается чем-то другим, нежели сидение в виртуальной реальности. Ежонков вместе со стулом придвинулся к Недобежкину и заглянул в монитор его компьютера через его плечо.
- Нема Смирнянского, – заключил он. – Учапал. Давай, я продолжу Гоху пушить!
- Никакого Гохи! – Недобежкин едва не стукнул кулаком по столу. – Какой у Смирнянского телефон?
- Секретный! – выпалил Ежонков. – Смирнянский мне под страхом смерти запретил сливать тебе свой телефон.
- Так, Ежонков, дело государственной важности! – напёр Недобежкин. – Давай, говори!
- Ладно, – пробормотал Ежонков. – Только если что – ты во всём виноват. Выкапывай ручку и пиши!
- Что значит – «выкапывай»? – обиделся Недобежкин.
- А то и значит! – Ежонков бросил на Недобежкина взгляд победителя и радостно так заявил: – Бардак у тебя тут, Васек, и не по фэн-шую!
Недобежкин издал тихий рык, но потом замолчал, поняв, что ручка затерялась в хаосе бумаг, папок, дисков и огрызков. А огрызков у него на столе насчиталось целых три…
- Ладно, я тебе свою дам! – великодушно предложил Ежонков и вынул из кармана синенькую ручку «Бифа» за тридцать копеек.
- Это тебя спецслужбы так обеспечивают? – ехидно заметил Недобежкин, но ручку всё же взял. – Давай, диктуй телефон и побыстрее!
- Нет! – отказался вдруг Ежонков.
- Это ещё почему? – буркнул Недобежкин и постучал этой самой ручкой по столешнице.
- У стен есть уши, – загадочно прошептал Ежонков и отобрал у Недобежкина ручку. – Я лучше напишу.
- Валяй, – уныло согласился Недобежкин.
Ежонков принялся елозить дешёвой ручкой по первой попавшейся бумажке и наконец, как курица – лапой накарябал неровный рядочек разношёрстных цифр.
- Вот, – заключил он. – Как только позвонишь – запись уничтожь!
- Было бы, что уничтожать! – фыркнул Недобежкин и выволок из кармана мобильный телефон.
- Кондиционер поставь! – посоветовал Ежонков, вращаясь на своём стуле. – Не продохнёшь!
- За какие шиши? – осведомился Недобежкин. – Подари мне сумму в твёрдой валюте – тогда можешь рассчитывать на кондиционер! А так – дыши, чем есть!
Смирнянский ответил не сразу. Несколько раз он просто сбрасывал вызов: то ли боялся, то ли просто не желал разговаривать. Но на шестой раз Недобежкину всё же, удалось выцарапать его на разговор.
- Васёк? – удивился Смирнянский. – Как ты мой номер узнал?
Недобежкин не пожелал закладывать Ежонкова и ответил просто и лаконично:
- Кверху каком!
- Ежонков слил? – догадался Смирнянский. – Я знал, что этому треплу доверять нельзя!
- Остынь, – примирительно сказал Недобежкин. – Скажи, лучше, что тебе ещё удалось узнать про «Густые облака» и базу «Наташенька»? Мы тут в Верхние Лягуши скатались и привезли оттуда несколько любопытных экземпляров. Не хочешь глянуть?
Смирнянский что-то булькнул в телефонную трубку, а потом – дрожащим голосом проблеял:
- За-зачем вы туда ездили? Где вы были? Кого вы оттуда привезли??
- Кати сюда и увидишь! – сказал Недобежкин. – Не бойся, они не страшные, тебя не скушают! Нас не скушали, и тобой, думаю, побрезгуют.
- Очень смешно! – огрызнулся на том конце Смирнянский. – Но… ладно, так и быть, приеду. У меня тут кое-что есть.
- Через чёрный ход заходи, – предупредил Недобежкин.
- Знаю, – буркнул Смирнянский и нырнул в волну гудков.
Смирнянский добрался до отделения удивительно быстро – ещё и получаса не прошло, а он уже нарисовался у чёрного хода. Наверное, где-то тут поблизости прогуливался, прохвост. Одет он был не столько по маскировочному, сколько комично – шляпа двадцатилетней давности, чёрные очки типа «мотоциклист» да плащ песочного цвета, как у лейтенанта Коломбо.
- И Ежонкова выцапал, – ворчливо заметил Смирнянский, увидав, что рядом с Недобежкиным у двери чёрного хода топчется «суперагент» Ежонков.
- Выцапал, – согласился Недобежкин. – Идём ко мне в изолятор, глянешь на «экземпляры». Одного Гохой кличут, а второй – Объегоркин. Тоже зачарованный до чёртиков.