Две тёмные личности молча вдвинулись из мглистого подъезда в освободившийся от двери дверной проём. Карпец учтиво посторонился, пропуская их, а потом – некий автопилот направил его руку для того, чтобы она притянула дверь и закрутила замки.
- А ты, брат, нехило его припушил, – довольно хмыкнула одна тёмная личность, обращаясь ко второй. – Ну что, продолжай крутить, авось выгорит?
- Эх, вспушат меня за них за всех! – фыркнула вторая тёмная личность и скомандовала Карпецу, который всё это время бесполезно топтался в прихожей:
- Ну, давай, иди на кухню, браток, садись там на стульчик и сиди на нём, сиди.
Карпец бестолково кивнул и ушаркал на кухню, заскрипел там стулом. Обе тёмные личности бесшумно последовали за ним. Первая тёмная личность вступила на кухню, а вторая – щёлкнула выключателем и выключила свет в прихожей Карпеца, погрузив всю квартиру во мрак.
- Ежонков, ты что? – взвизгнула первая личность. – Я сейчас себе тут все ноги повывихиваю!
- Уходя, гасите свет! Надо экономить электроэнергию, – беззлобно хихикнул Ежонков. – Ты, Игорек, под ноги смотри, авось не повывихиваешь?
- Включи немедленно!! – зарычал Игорь Смирнянский, стискивая кулаки. – Я тебе не результат, и не вижу в темноте ни черта, ты, экономист леший!
- Да ладно тебе, Игорёк! – примирительно сказал Ежонков и возвратил в прихожую луч света. – Не бушуй ты так, а то смотри, совсем осатанел!
Смирнянский прорычал сквозь зубы букву «Р», нашёл на кухонной стенке выключатель и засветил круглый кухонный светильник.
- Вот теперь можешь гасить, «Прометей»! – проворчал он. – И двигай ластами, а то так вся ночь проскочит, а ты будешь тут рубильниками клацать! Кто тебя только в СБУ держит?? Медлительный, как червяк!
- Будь проще! – посоветовал Ежонков и погрузил прихожую во тьму. – Начинаем, что ли?
Ежонков деловито прошествовал на кухню, окинул взглядом все, что на ней было, включая достаточно высокую гору грязной посуды, что высилась в раковине и около неё. Потом он ногой отпихнул под стол растрёпанный веник, пробормотав при этом:
- «Ша» создаёт. И ещё – надо бы посуду помыть. Займись, Игорек?
- Разбежался, – огрызнулся Смирнянский, устроившись на стуле. – Давай, фурычь, а то мне уже надоело тут торчать.
- Эх! – вздохнул Ежонков, а потом – по нескольку штук – перетаскал и запрятал всю немытую посуду в буфет, к помытой.
И только после этого, «Кашпировский» начал свою «колдовскую» работу. Безвольный Карпец подчинялся всем его требованиям: рассказывал параграфы из учебника математики и физики, потом попрыгал, встал на руки, хотя раньше никогда не умел этого делать, спел песенку без музыкального слуха и, наконец, снова водворился на стул по приказу «всесильного» Ежонкова.
- Завязывай цирк! – буркнул Смирнянский, косясь на Ежонкова одним глазом. – Давай, дело делай!
- О’кей! – согласился Ежонков. – Он уже готов. Спрашивай его, о чём захочешь – ничего не скроет. Ты же знаешь, что стереть память невозможно. Её можно только заблокировать, а при умелой разблокировке тебе кто хочешь, заговорит! Даже древесный тритон расскажет про свою прошлую жизнь!
- Древесный тритон? – удивился Смирнянский. – Ты что? Тритоны никогда из воды не вылазят!
Ежонков только плечами пожал: не вылазят и ладно, какое ему дело до этих всех лягушек? Карпец сидел, и выражение его лица напоминало маску. Он пялился широко раскрытыми, но невидящими глазами куда-то в околоземное пространство и, ни о чём не думал, потому что Ежонков отбил у него способность вести мыслительные процессы. Смирнянский придвинулся к нему вместе со стулом, заглянул в его стеклянные глаза и вопросил тоном комиссара Мегрэ:
- Кто тебя похитил?
Карпец продолжал молчать. Он не шевельнулся и даже не моргнул. Просто молчал и всё. Смирнянский оторвал суровый взгляд от тихого Карпеца и перевёл его на Ежонкова, который косился на печенье, что покоилось в миске на кухонном столе.
- Ну? – осведомился Смирнянский. – Ты же мне тут клялся, что всё, он готов, и т. д. и т. п. Ну?
- Это всё непросто, – попытался выгрести Ежонков, но тут же был утоплен свирепым словом, что изрыгнул ему Смирнянский:
- Профан!
- Эй! – обиделся Ежонков. – Ты-то сам гипнотизировать умеешь? Нет! А я – да! Я лучше знаю, как надо гипнотизировать. Ты у него ещё раз спроси и ещё раз! А ты хотел, чтобы он тебе сразу все тайны вывалил! Не дождёшься, амиго!
- Ух, мне с тобой! – фыркнул Смирнянский, а потом – снова пристал к апатичному Карпецу:
- Кто тебя похитил?
Ежонков хрустел чужим печеньем, но Смирнянский старался не обращать внимания на этого обжору. Он сейчас уже достаточно рыхлый, а что будет годков через пять? Освиневшая туша, которой трудно стоять на ногах, вот! А сам-то Смирнянский худой, вот так вот!
Карпец не проявлял признаков жизни, а всё пялился в свой любимый космос и даже не блеял.
- Кто тебя похитил? – не отставал Смирнянский, и его голос уже начинал трансформацию в рык.
Карпец сохранил полнейшее молчание, лицо его не изменило своего глупого выражения. Кажется, он никого не видит и ничего не слышит, как какая-то восковая фигура. Смирнянский снова издал рык, поднялся на ноги, приблизился к Карпецу и потряс его за плечи.
- Кто тебя похитил? – медленно, с расстановкой, предельно внятно произнёс он, заглядывая в неподвижные глаза Карпеца.
Карпец немножко выглянул из своей прострации и неразборчиво пробормотал:
- Бык-бык…
- Тьфу! – плюнул Смирнянский и отпустил плечи Карпеца. – «Бык», значит?
- Ык! Ык! – икнул Карпец, дёрнувшись на своём скрипучем стуле.
- Говорит, – прошептал Ежонков, который уже заточил всё печенье, а так же – опустошил хрустальную конфетницу, что стояла на холодильнике.
- Икает! – буркнул Смирнянский, не глядя на Ежонкова, а потом – его взгляд случайно упал на горку конфетных фантиков на столе около пустой миски из-под печенья. – Ах ты ж!.. – Смирнянский взвился так, словно бы его кто-то обжёг сзади. Он подскочил к Ежонкову, схватил его за воротник и принялся трясти. – Смотри, сколько следов ты оставил! Этот Карпец завтра же в ментуру попрётся, накатает заяву, они сошьют тебе дело, и, в конце концов – упрячут за воровство!!!
- Ты брызжешь слюной, – спокойно заметил Ежонков, пытаясь отстранить цепкие пальцы Смирнянского от своего пострадавшего воротника.
- Р-рр!! – рычал Смирнянский в лицо Ежонкову и, не переставая, тряс его. – У нас же с тобой было СЕКРЕТНОЕ дело!! А ты?! Ну, что ты натворил?? Зачем сожрал??
- Спокойно, братик, – Ежонков, наконец-то отделался от рук Смирнянского и спрятался от него за равнодушного к жизни Карпеца. – Я же гипнотизёр. Я внушу ему, что он сам всё съел, и он никуда не пойдёт. А ты здесь так рычишь, что сейчас все его соседи разом позвонят в милицию. И попадёшься ты, а не я.
- Тьфу! – огрев кулаком воздух, Смирнянский вернулся на свой стул. – Давай, колдуй, а то он у тебя до скончания веков тут быковать будет!
- Све! Све! – выдал Карпец и свалился под стул. – Све! Све! – выплюнул он, лёжа на полу, на правом боку. – Све! Све!
- Что? – Смирнянский оторвался от стула и повторно приблизился к Карпецу. – Давай, вставай! – он подхватил лежащего Карпеца под мышки и, кряхтя, усадил его назад.
- Све! Све! – выкрикивал Карпец и так дёргался, что снова свалился.
- Ежонков, давай сюда верёвку! – потребовал Смирнянский, в который раз возвращая Карпеца на стул. – Чувствую, он тут будет падать и падать.
Ежонков повертелся по кухне, поискал глазами верёвку, но не нашёл. Тогда он вооружился ножом и потопал в ванную – срезать бельевую.
- Све! Све! – не унимался Карпец и пихал Смирнянского, что удерживал его на стуле. – Све! Све!
- Быстрее, Ежонков! – крикнул Смирнянский. – Чего ты там возишься!
- А вот и я! – на пороге кухни появился радостный Ежонков. В одной руке он сжимал здоровенный нож, а в другой – держал небрежно скрученную бельевую верёвку, на которой болталась одна зелёная прищепка.
- Ты ему всю квартиру разбомбил! – фыркнул Смирнянский, но не побрезговал бельевой верёвкой и быстро связал невменяемого Карпеца и прикрутил к стулу.
- Све! Све! – плевался Карпец и подпрыгивал вместе со стулом.