Почувствовав себя на свободе, Недобежкин вспомнил о том, что он милицейский начальник, и с новой сокрушительной силой напёр на опешившую Эммочку.
- Гражданка, вы арестованы, – заявил он ей. – Сейчас вы проедете с нами в Донецк и…
- П-подождите, – всхлипнула Эммочка, которая совсем не хотела быть арестованной. – Вы ничего не знаете…
- Так! – отрезал Недобежкин. – Цыц! Вы уже всё сказали.
Откуда ни возьмись в руке у милицейского начальника возникли наручники, а в следующую секунду эти наручники щёлкнули не тонких запястьях Эммочки.
- Не надо! – пискнула та, пытаясь вырваться. – Отпустите! – эхо разнесло этот вопль и многократно повторило его. Но Недобежкин всё равно не внял.
- В СИЗО разберёмся! – выплюнул он и потащил пленницу туда, где – он знал – был выход.
Пётр Иванович был полностью согласен с начальником: да, эту особу следует арестовать и допросить. На крики Эммочки о пощаде и помощи он не реагировал, а просто шагал вслед за Недобежкиным. В кармане у него до сих пор лежал разряженный фонарик из квартиры Рыжова. Предусмотрительный Пётр Иванович не выбросил его: в такой ситуации могло пригодиться всё. Сейчас, когда они покинули цех и вступили в очередной коридор – их снова поглотила мгла. Пётр Иванович слышал, как спотыкается и чертыхается во мгле Недобежкин, и его рука машинально потянулась к фонарику. Взяв его, Серёгин передвинул тумблер в положение «ON», и к его удивлению фонарик вдруг включился и выбросил яркий луч света.
- А? – это обернулся в его сторону Недобежкин.
- Работает, – Пётр Иванович кивнул на фонарик.
- Не работает! – как-то странно, перепугано выдохнул Недобежкин и зачем-то рванул вглубь коридора. – Бежим!
Скованная Эммочка неуклюже поскакала вслед за Недобежкиным, а удивлённый Пётр Иванович сначала посмотрел на свой фонарик, а потом – оглянулся назад. Да, его фонарик действительно не работал, зато сзади, в цехе, стоял подземный вездеход «панцер-хетцер» и засвечивал своими фарами в этот узкий коридор. Поняв, что дело – дрянь, и бандиты устроили за ними погоню, Пётр Иванович тоже пустился наутёк, стараясь нырнуть в темноту. Этот «панцер-хетцер» ездит чрезвычайно быстро: он не то, что человека – самолёт догонит! Но – он громоздок и не протиснется в такой узкий туннель.
- Сейчас, ещё немного! – крикнул впереди Недобежкин. – Там выход, я помню!
Пётр Иванович тоже помнил этот коридор – да, там выход. Но сделав несколько уверенных шагов вперёд, Серёгин натолкнулся на глухую стену. А потом ещё – столкнулся лбом с Недобежкиным.
- Неужели, не туда свернул? – размышлял Недобежкин, потирая лоб. – Ну, что за чёрт?!
- Они закрыли выход, – подала голос Эммочка, пошевелив скованными руками.
- Что? – Недобежкин и Серёгин одновременно повернулись на её голос.
- Они закрыли выход! – повторила Эммочка громче, с капризной ноткой. – Вы думаете, что я здесь никогда раньше не была? Была! Я даже в темноте пойму, куда идти! Я входила всё время здесь, а теперь – они закрыли выход! Закрыли!
Эммочка сама не заметила, как поддалась панике и опустилась на пол, навалившись спиною на эту глухую стену, которая так внезапно возникла на пути…
====== Глава 80. Первый бой. ======
1.
Когда Синицын постановил, что им надо ехать в Верхние Лягуши, Ежонкову ничего больше не осталось, кроме того, как согласиться с ним и выделить для этой поездки новую машину. «Волг» у Ежонкова больше не имелось, зато имелся джип «Ниссан» модели «Patrol 4Х». Данное чудо техники «суперагент» выкатывал из гаража только по праздникам, или тогда, когда жена требовала везти её в театр или в гипермаркет. А так сие роскошное средство передвижения собирало пыль в элитном гараже под охраной МВД, а сам Ежонков раскатывал на мопеде. Сначала Ежонков очень не хотел ехать в захолустные Верхние Лягуши на «Ниссане» – боялся, что он поломается на грунтовых дорогах. Да и вообще, он мог бы отыскать биллионы причин, по которым не стал бы и приближаться к своей дорогой машине.
- Не хочешь – поехали на мопеде! – Синицыну, вообще, было всё равно, на чём ехать, лишь бы попасть в Верхние Лягуши как можно быстрее, пока «ГОГР» не расправился с Недобежкиным и Серёгиным.
Ежонков прекрасно понимал, что добраться до далёкой деревеньки на мопеде ему не под силу – вот и согласился выкатить «Ниссан» на «ратный бой». Синицына он, конечно, за руль не пустил: мало ли, что? Авось снова надумает на «Ниссане» в какое-нибудь подземелье ломиться??? Да тогда от бедняжечки (от «Ниссана», конечно же) рожки да ножки останутся! А что тогда Ежонкову скажет жена?? Они и так уже два раза разводились, Ежонков едва изыскал пути, чтобы снова пожениться, и не портить себе чистую биографию разводами… А если «Ниссан» будет уничтожен – Ежонкову снова придётся выволакивать чемоданчик, сгребать вещички и топать куда подальше…
Нет, такие мысли Ежонков, вообще, старался гнать прочь из своей головы. Легче пасть геройской смертью, нежели в третий раз разводиться с женой!
- А моя жена, вообще, считает, что я провалился в забой! – огрызнулся Синицын, когда Ежонков начал вываливать на него свои семейные проблемы. – Вчера у моего сына был день рождения! А я где был?? Я вообще, не знаю, на что они там без меня живут! И я не знаю, когда я смогу вернуться к ним!
- А никогда! – «обнадёжил» Ежонков, старательно вертя баранку и соблюдая ПДД, чтобы не дай бог не поцарапать «Ниссан». – Завязался с «ГОГРом» – так будь добр! Всё, закончилась привольная жизнь – началось секретное агентство!
- Я его быстро завершу! – пообещал Синицын. – Намылю шею этому Гопникову – и дело с концом!
В Верхние Лягуши они приехали под утро следующего дня – было около четырёх часов. Ежонков так и не пустил Синицына за руль – а всю ночь «штурвалил» сам, и к утру уже был, как сова, даже ухать начал.
- Ы, я вздремну, что ли? – попросился он у Синицына, когда на горизонте забрезжил корявый въездной знак с зачёркнутым названием «К..лхо.. Кр..сная Зве…» и самопальной табличкой «Деревня Верхние Лягуши». – Только за руль я тебя не пущу – расквасишь, что мне тогда делать??
- Некогда время терять! – отпарировал Синицын, нетерпеливо суча ногами. – Потом поспишь, или за руль пусти – у нас секунды, понимаешь?
- А, чтоб им пусто было! – фыркнул Ежонков, подавив смачный зевок. – Ладно, двигай за руль. Расквасишь, так расквасишь – не в «Ниссане» счастье! – обречённо вздохнул он и съехал на обочину.
2.
Пока Синицын спорил с Ежонковым, Пётр Иванович, Недобежкин и их случайная спутница Эммочка искали выход из «подземелья ведьм». Эммочка оставалась скованной: милицейский начальник не спешил даровать ей свободу, а фонарик Серёгина был разряжен и мёртв. «Панцер-хетцер» оставался в цеху – видимо, «черти» таки, шли по следу. Поэтому «великолепной тройке» пришлось нырнуть в некую узкую щель, которую когда-то проломили в стене видимо, чем-то тяжёлым. Недобежкин лез последним – как всегда, насилу пропихивался – а пропихнувшись, задвинул дырку каким-то тяжёлым ящиком, что оказался в углу того помещения, куда они попали. Кроме ящика там были ещё два стола – один валялся на боку. Три стула – целым остался только один, остальные почему-то разбиты на части. Так же – ещё три похожих ящика, и – толстенный слой пыли. Они видели всё это, потому что в помещении было светло, свет струился из вон того коридора – тусклый такой, будто бы карманный фонарик… А ещё, кроме света, из коридора струятся разговоры на английском языке.
- Чш! – шепнул Серёгин, который первым их услышал. – У нас компания!
- Прячемся! – Недобежкин залез за стол, что лежал на боку и там затих и зажал рот пленной Эммочке.
Пётр Иванович же притаился у входа, чтобы внезапно напасть на тех, кто зайдёт. Они не преминули зайти, не прошло и минуты. Их было двое: один держал в руке яркий фонарик и пихал перед собой второго, чьи руки были загружены бумагами. Некое шестое чувство подсказало Серёгину напасть именно на второго, что он и сделал. Пётр Иванович молнией выскочил из укрытия и напрыгнул на этого незнакомца, намереваясь скрутить ему руки. Тот оказался силён и ловок: мгновенно оттолкнул первого, отпрянул назад и залепил оплеуху самому Серёгину. Пётр Иванович пошатнулся на ногах, но устоял, и тут же из-за стола гигантским прыжком явился Недобежкин и богатырским ударом ноги отшвырнул этого лысого типа к стенке. Тип выронил фонарик, и он откатился в угол. Второй тип, раскидав по полу свои бумаги, улепётывал куда-то, неизвестно куда, и без света.