- Они все сбежали! – верещал Гопников, топая ногами и поднимая пыль. – Гейнц, поймай их! Верни машину!
- Это был твой вездеход, – флегматично отпарировал Генрих Артерран. – А мой вездеход при мне. Я тебе говорил, не трогать ментов. А ты поступил по-своему. Вот и теперь – поступай по-своему.
Генрих Артерран повернулся к Гопникову спиной, сделал пару шагов в темноту и пропал, словно бы растворился в ней…
3.
- Ежонков! – пытался разбудить «суперагента» Синицын, а Ежонков только всхрапывал и не просыпался.
«Чёрт, куда же я заехал-то?» – ругнулся про себя Синицын, оглядевшись вокруг и сообразив, что в Верхние Лягуши так и не попал, а заехал на какой-то незнакомый пустырь, заросший ковылями, покрытый неудобными для езды кочками.
- Ежонков! – уже не сказал, а крикнул он, и Ежонков, наконец-то, разлепил сонный глаз.
- Чего? – пробубнил он, издав зевок.
- Куда ехать, умник? – осведомился у него Синицын. – Ты же тут был, да?
- А ты тоже был! – огрызнулся Ежонков, выбираясь из мягких лап сна. – Ты тоже должен знать!
- Я сто лет назад тут был! – пробухтел Синицын, разглядывая холм, что торчал неподалёку. – А ты только недавно вернулся!
- Туда! – Ежонков уверенно показал в сторону этого холма.
- Так там же ничего нету! – удивился Синицын. – Нам, по-моему, в деревню надо!
- А не надо нам в деревню! – заявил Ежонков. – Там ихняя база, где холм!
Синицын завёл мотор, но Ежонков вдруг «запел» ноту протеста.
- Нет, выходи! – взвизгнул он. – На такой машине по этим буеракам нельзя – угробишь!
- Но, – возразил Синицын, оценив неблизкое расстояние до холма. – Пешком мы туда будем весь день пилить!
- Ну и что? – не унимался Ежонков, выковыриваясь из кабины на улицу. – Лучше уж пешком, чем расшатать подвеску. Давай, Синицын, ходить полезно – живот исчезнет!
- Какой живот?? – рассердился Синицын, пересчитав под футболкой выпирающие рёбра. – А, это у тебя – живот! Потом займёшься спортом! Залазь, поехали!
- Нет, вылазь! – настаивал Ежонков и уже начинал вытягивать Синицына из кабины за рукав. – Подвеска… Ты знаешь, сколько стоит подвеска??
- Чёрт! – прогудел Синицын.
Он уже собрался просто нажать на газ и уехать, оставив Ежонкова отдыхать тут, на воздушке, но вдруг под ним задрожала земля.
- Что это? – пискнул Ежонков и попятился назад. – Армагеддон??
А откуда-то снизу, может быть, из самого ада, доносились толчки и грохот, словно бы там плясали черти, что ли? БАХ! БАХ! Эй, а эти звуки, кажется, приближаются! Земля дрожала и гудела, будто сдвигалась тектоническая плита.
- Вылезай, бежим! – потребовал Ежонков.
Синицын послушался, выскочил из джипа и собрался бежать. Но тут раздался особо сильный толчок, Ежонков не удержался на кургузых ножках и упал носом вниз, подрезав Синицына. Оба покатились кубарем, и тут земля разверзлась. Прямо у носа Ежонкова и Синицына образовался ужасный кратер. Камни и комья земли брызнули в стороны, один – большущий такой – шлёпнулся около головы Ежонкова. Из кратера вырвалось чудовище – жуткое, чёрное, лязгающее, испускающее какой-то удушливый дым. Со страшным грохотом сей монстр обрушился на землю, а потом – с размаху улёгся на бок. ПШШШ! – испустил он страшный звук и, кажется, затих.
Синицын позволил себе раскрыть один глаз. Перед ним среди гор земли лежал не зверь, и не чёрт. Это была машина – подземный вездеход «панцер-хетцер». Он почему-то потерпел крушение, и теперь лежал неподвижно и дымился лёгким дымком.
- А! А! Я уже умер? – блеял около Синицына дрожащий Ежонков, предусмотрительно уткнув голову в коленки.
- Да нет же, посмотри! – Синицын ухватил его за шиворот и заставил поднять голову.
- Ай! Ой, что это?? – отшатнулся «суперагент» Ежонков, увидав «погибший» вездеход.
- Они! – буркнул Синицын. – Пора мылить шеи.
Тут вездеход зашевелился. Вернее, только открылась его передняя дверца. Синицын собрался драться, но вдруг отступил назад – из-за раскрывшейся дверцы, чертыхаясь и кашляя, вывалился Пётр Иванович Серёгин.
- Петька?? – изумился Синицын. – Ты что… в «ГОГРе»??
- Ыыыы, – ответил Пётр Иванович и, оступившись, свалился вниз.
Вслед за Серёгиным показался позеленевший от «космических» перегрузок Недобежкин.
- Меня сейчас стошнит… – икнул он и тоже свалился на землю.
- Васёк! – Ежонков вскочил на ноги и подбежал к Недобежкину, который вяло ворочался носом в землю.
Ежонков перевернул Недобежкина, а Синицын – Петра Ивановича.
- Если бы я был в «ГОГРе» – выдавил Серёгин, хватая воздух ртом, чтобы подавить тошноту. – Я бы умел его водить…
- Шикарный «трактор», – оценил милицейский начальник качества «панцера-хетцера» и попытался подняться на ноги. – У нас там ещё сладкая парочка сидит…
Альфред Мэлмэн попытался вылезти сам. Он даже пихнул Ежонкова, который по-милицейски схватил его под локоток, пытаясь помочь ему спрыгнуть и не упасть. Отогнанный Ежонков пожал плечами и отступил назад, а Мэлмэн не рассчитал свои силы и бухнулся вниз, как мешок муки. Эммочку, вообще, выгружали, словно тюк. Синицын взял её под мышки, а Пётр Иванович – за ноги. Эммочка ещё что-то бухтела про то, чтобы они не распускали руки, на что Пётр Иванович ответил очень лаконично и всесторонне:
- Цыц!
- Эй, ребята! – выдохнул Синицын, когда они с Серёгиным положили Эммочку на траву. – А я, кажется, её знаю!
- Да? – вмешался Ежонков. – И откуда это, интересно?
- Девяносто девятый год, – тихо произнёс Синицын, приглядываясь к зелёной от качки Эммочке. – В Америке, когда я ездил на полицейский слёт. Это она пыталась тогда меня похитить…
- Что? Какая Америка?? – мгновенно исцелилась Эммочка и рывком села. – Я сроду не была ни в какой Америке! И вообще, я случайно сюда попала! Случайно, ясно вам, или вы совсем ку-ку??
- Тихо, гражданка! – железно отрубил Недобежкин. – Про Америку мы разберёмся. А ещё – разберёмся, для чего вы изображали из себя психиатра из Киева, и где вы взяли поддельные документы!
Будучи сурово изобличена, Эммочка злобно чертыхнулась, стукнув траву скованными руками, а потом – разрыдалась, как маленькая девчонка, у которой хулиган отобрал чупа-чупс. А милицейский начальник тем временем заметил «Ниссан» Ежонкова, что сиротливо стоял поодаль, слегка припорошенный землёю.
- Так, машина есть, – довольно кивнул он. – Серёгин, оттащи-ка этого субъекта в машину! – это он имел в виду Мэлмэна, который между делом попытался улизнуть под шумок.
Ему это не удалось, потому что Ежонков вовремя подставил ему ножку и повалил.
- Это мой «Ниссан Патруль 4 Икс»! – уточнил Ежонков. – На нём ездит моя жена! Я не разрешу сажать туда этого ослика!
- Так! – фыркнул Недобежкин. – Живо сажайте! У нас на счету секунды! Вот план. Сейчас мы поедем в Красное и потребуем у Соболева подмогу. Потом мы вернёмся сюда и отловим здесь всех «осликов», понял, Ежонков? А эти «ослики», – он имел в виду Мэлмэна и Эммочку, – пока в обезьяннике у Соболева посидят!
- Есть, – согласился Пётр Иванович и потащил угрюмого лысого Мэлмэна к джипу Ежонкова.
- Я не хочу в обезьянник! – пискляво вопила Эммочка и упиралась, когда настала её очередь садиться на заднее сиденье джипа по соседству с Мэлмэном.
- Моя машина, – вздохнул Ежонков, уныло взирая на двух испачканных землёю преступников, что расположились на заднем сиденье.
- Э, да нам тут не хватит места! – спохватился милицейский начальник, покосившись на этих двух «транзитных пассажиров». – Нас четверо, и их двое. Многовато будет для легковушки…
- Это внедорожник! – вставил Ежонков, вдвигаясь на место водителя.
- От одного придётся избавиться, – безапелляционно постановил он, желая ехать с комфортом.
- Правильно, – согласилась Эммочка, отодвигаясь подальше от Мэлмэна, потому что считала, что от него воняет. – Выпустите меня! Я тут, вообще, никаким боком не причём!