Гопников не успел ничего показать Никанору Семёнову, потому что на следующий день внезапно объявили о гибели Генриха Артеррана от зубов и когтей подопытной гориллы и о ликвидации базы. Гопникова нагрузили работой: упаковывать и отправлять оборудование. Выполняя эту рутинную работу, Гопников чувствовал, как у него внутри собирается холодок: а что же будет с ним, человеком без советского гражданства, да ещё и по глупости своей замешанным в махинации с двумя разведками?? Гопников пытался связаться с Никанором Семёновым, но тот куда-то подевался и не отвечал. Вместо него приехал другой русский и сказал, что Гопников вскоре сможет вернуться на родину. Секретная база «Наташенька» исчезла с лица Земли буквально за два дня. Гопников последнюю ночь ночевал в жилой секции. Завтра, если верить этому русскому, он отправится назад в Америку в свою лабораторию. Но, несмотря на то, что русский так красочно расписал в радужные цвета его счастливое будущее, Гопников не мог заснуть. Игры с разведками и секретными заданиями ух, как опасны. И поэтому он сомневался в том, что ему вообще, позволят покинуть Советский Союз. Да, русский сказал, но Гопников был уверен: вместо того, чтобы вернуть на родину – его просто-напросто тихо уничтожат, как ненужного свидетеля. И тут внезапно ему на голову свалилась мысль: нельзя оставаться на «Наташеньке» ни минуты, надо бежать как можно скорее и как можно дальше. Зелье Артеррана дало ему возможность видеть в темноте, теперь он может прятаться под покровом ночи… Нет, что такое, Гопников же не шпион, не десантник и не бандит, и к тому же, в возрасте – он не может прятаться, не может воевать, не может никого победить, тем более – победить разведки… Он обречён, как несчастливый Моби Дик, и завтра его не станет.
Вокруг висела ночная тьма, но новые глаза Гопникова видели сквозь неё, словно бы специально для него кто-то включил свет. Он ходил по комнате, что вот уже несколько лет служила ему спальней, подходил к окну, выглядывал на улицу. Прожектор поворачивался, вырывая из темноты просторный двор, «обсерваторию», часть забора… Нет, он не успеет пройти так, чтобы остаться в темноте и не быть пойманным в круг света. Да и забор высок, обнесён колючей проволокой… Он тут, словно зверь в вольере зоопарка: стоит ему сделать шаг, и он будет изловлен штатным охотником…
И тут в дверь кто-то негромко постучал. Стук был неуверенным, робким, но внезапным, и напугал Гопникова так, что он сбился с пути и случайно въехал лбом в шкаф. Из глаз посыпались искры, Гопников отшатнулся от злополучного шкафа и на цыпочках ринулся к кровати, чтобы сделать вид, что давно спит. Стук повторился – такой же робкий, тихий, словно бы тот, кто стучал, не был послан убить Гопникова, а сам скрывался.
Подавив страх и ужас, Гопников приблизился к двери и шёпотом осведомился:
- Кто там?
- Это я, Эмма! – прошептали в ответ.
Эмма! Она никогда не заходила к Гопникову, боялась, что Генрих Артерран заподозрит их в сговоре. Но теперь почему-то стучится…
Гопников рывком открыл дверь и впустил её. Эмма была чем-то напугана: способность видеть в темноте позволила Гопникову узреть её смертельную бледность и заплаканные, остекленевшие глаза.
- Он здесь! – всхлипнула Эмма и споткнулась, переступая порог.
Гопников похолодел: что это ещё за сюрпризы? Кто это – он? Где это – здесь?? Гопников смог выдавить из себя оба этих вопроса, и Эмма разрыдалась.
- Артерран жив, – простонала она. – Он меня убьёт…
У немолодого профессора Гопникова подкосились колени, а сердце начало выбивать чечётку. Дело принимало обороты катастрофы. Эмма исходит слезами, видимо, желая, чтобы Гопников защитил её, но кого он может защитить, когда он ни разу в жизни ни с кем не дрался??
- Надо бежать… – пролепетала между тем Эмма и потащила растерявшегося Гопникова к окну. – Туда! – она показала на мрачное здание закрытой обсерватории. – Перелезть через забор…
- Ой… – ойкнул Гопников, прекрасно понимая, что он плохо бегает, страдает одышкой, не сможет подтянуться на руках…
А бойкая Эмма уже раскрыла оконные рамы и подталкивала его к подоконнику.
- Я не смогу… – пискнул Гопников, упираясь. – Я же не…
- Он здесь! – воскликнула Эмма и пихнула Гопникова к подоконнику. – Давайте, лезьте!
Гопников ни за что бы не вылез, если бы не то, что произошло в следующую секунду. Посреди комнаты, прямо перед носом Гопникова вдруг возникла человеческая фигура – серая такая полупрозрачная, словно некий призрак. Чудовище было фантастически проворно: не прошло и секунды, как оно оказалось около Эммы и занесло над ней свою серую руку. А Эмма казалось, даже и не подозревала о его существовании: спокойно себе влезла на подоконник…
Чёрт, нужно… Гопников неожиданно для самого себя совершил длиннейший прыжок, вклинился между Эммой и серым существом и на лету поймал его руку за секунду до того, как она опустилась на затылок девушки. Рука монстра оказалась холодна, как лёд, а удар – сродни удару паровоза. Он бы снёс Эмме голову зараз, но Гопников каким-то образом ухитрился задержать его – в нём внезапно ожила странная и страшная сила, которой хватало на борьбу с… нечеловеком??!!
Эмма взвизгнула и собралась забиться в угол, но Гопников, одной рукой удерживая конечность чудовища, другой рукой вытолкнул её в раскрытое окно. Нечеловек рванулся назад, вырвался, а потом – снова разъярённо прыгнул. Гопников получил такой удар, что не устоял на ногах и был вышвырнут в окно вслед за Эммой. Эмма уже успела подняться на ноги и изо всех своих куриных силёнок тащила Гопникова вверх, чтобы тоже поднять. Гопников не чувствовал боли. Он вскочил, быстро глянул на окно и увидел, что неожиданный страшный противник тоже перемахнул через подоконник и выскочил на асфальтированную площадку под жилым зданием.
- Бежим! – крикнул Гопников Эмме и помчался вперёд, к забору.
Где только прыть у него взялась?? Он пролетел расстояние до забора быстрее любого из спринтеров. У его уха жутко свистнула пуля, и затем – ещё одна. Это охранный персонал базы заметил побег, и за беглецами устроили охоту. Оглянувшись назад, Гопников увидел, что их с Эммой преследуют человек шесть, и у каждого в руке в свете луны и прожекторов сверкает оружие. Гопников не умел убегать, охранники взяли их с Эммой в клещи и окружили. Пришлось остановиться. Эмма плакала, Гопников пятился, а охранники надвигались с неумолимостью железных машин и целились. Гопников не знал, как оправдать себя, он молчал, и молча трясся, а потом – некое чувство вроде интуиции заставило его вытянуть правую руку раскрытой ладонью вперёд. Он ощутил толчок, вроде отдачи, и в ту же секунду всех шестерых охранников словно бы смело силовой волной. Их отшвырнуло далеко в разные стороны, они тяжело обрушились на землю. Эмма быстренько подобрала пистолет, который выронил один из побежденных охранников, а на Гопникова напал ступор: он изумился и испугался того, каким образом сумел разделаться с преследователями.
- Давайте, лезем! – отрезвила его Эмма и подпихнула к забору.
Гопников встал у этого проклятого забора, словно бы его ноги вкопали: нет, он никогда не перелезет… Да ещё и эта проволока… Эмма уже цеплялась тонкими руками за кирпичи забора и пыталась влезть на него. И тут Гопников краем глаза различил, как к ним из-за угла обсерватории метнулась серая тень: нечеловек! Он не отстал, а продолжал преследовать! И Гопников опять совершил невозможное: по наитию он схватил Эмму поперёк туловища, взвалил на своё плечо и вместе с нею махнул через забор. Прыжок дался ему фантастически легко. Преодолев колючую проволоку и не зацепившись, Гопников ловко приземлился на ноги с другой стороны забора и, не выпуская Эмму, нырнул в густые кусты, которые там росли.
Гопников уже думал, что скрылся, однако внезапно его настиг настолько сильный удар, что он не удержался на ногах, уронил Эмму, и они оба покатились кубарем в высокую траву. Гопников слышал, как падая, Эмма взвизгнула. Гопников стиснул зубы, распахнул глаза и увидел, что над ним нависло серое чудовище. Оно сверкнуло белыми глазищами и занесло свою призрачную руку…