Напыщенный командир не ошибся: подъём в горы не составил большого труда для его здоровенных гориллообразных солдат. Да и сам достаточно ловко карабкался, как паук, цепляясь за страховочный трос. Солдаты без особых усилий тащили тяжёлое снаряжение, им повезло, что гора не подкинула ни буран, ни лавину, и к вечеру сквозь туманы и снега показались остроконечные верхушки красных крыш Туерина.
- Вот он! – торжествующе объявил Генрих Артерран, показав на эти верхушки. – Осталось совсем недолго идти, и сокровища ваши!
Командир всмотрелся вдаль, различил сверкающие под красным заходящим солнцем шпили и довольно хохотнул:
- Да, действительно, что-то есть… Молодец, получил шанс выжить!
К стенам монастыря подобрались глубокой ночью. Туман рассеялся, пространство вокруг освещал лишь искристый снег, огромная горная луна да холодные белые звёзды. Мороз трещал, и снег под сапогами скрипел, как крахмал. Командир поднял острое лицо и глянул вверх, на закрытые главные ворота, которые казались неприступными.
- Гранатами не взять! – сухо оценил он и отдал короткий приказ:
- Готовьте динамит – будем взрывать!
Монастырь снаружи никто никак не охранял. Генрих Артерран ещё когда жил в нём, заметил, что на ночь монахи забиваются спать, надеясь, видимо, на прочность стен и крепость ворот. Но солдаты натащили до ужаса много взрывчатки. Они рыли в снегу ямы, закапывали динамит и взрыватели у основания ворот, с помощью верёвок лезли вверх и закрепляли взрывчатку по периметру.
- Профессионалы! – оценил напыщенный командир, наблюдая за чёткой слаженной работой своих людей. – Не пройдёт и получаса, как этих хлипеньких воротишек тут не будет!
Да, очень может быть, что ворота не выдержат взрыва и вывалятся, открыв доступ в монастырь. Однако возможно, что заряда не хватит: слишком уж толстые они, монастырские стены.
Солдаты закончили с динамитом где-то минут через двадцать. Они все отошли от ворот подальше, опасаясь, как бы при взрыве их не накрыло ошмётками, и залегли в снег.
- Падай давай! – подогнал Артеррана командир и тоже улёгся, закрыв руками свою безмозглую головёнку.
Генрих Артерран последовал его примеру, лёг на холодный колкий снег и опустил лицо вниз.
Взрыв килограммов динамита, прогрохотавший в снежной тёмной тишине, был сродни грому громовержца. От неистового гула, потрясшего, казалось, даже космос заложило уши, страшно заболело в голове, и задрожали горы и равнины. Столбы снежной пыли и промёрзших камней взметнулись ввысь, обрушились ледяным градом…
Генрих Артерран схватился за свои несчастные оглохшие уши, припал к холодной земле, насколько смог, а вокруг него всё сыпались и сыпались обломки, глыбы льда и снежные комья…
- Вставай, готово! – голос раздался откуда-то издалека, словно бы сквозь плотную ватную завесу, и тяжёлый кулак больно ткнул в плечо. – Готово!
Генрих Артерран разлепил глаза. Снежная пыль всё крутилась в воздухе, закрывая звёзды, и в ней высилась высокая плечистая фигура командира. Немец смотрел вперёд, на монастырь, Генрих Артерран тоже посмотрел и увидел, что вместо ворот зияет чёрная дыра, куда врываются оскаленные и вооружённые солдаты. Из-под их сапог летели снежные плюхи, они рычали, стреляли вперёд. Генрих Артерран ожидал смертельного боя с наделёнными суперсилой монахами. Но ничего такого не произошло. Монахи являли собой абсолютный парадокс: непобедимые днём, они оказались совершенно беспомощны ночью. Их даже не убивали, а просто собрали всех, сонных, в зале для медитаций.
Командир вступил в захваченный храм с видом Цезаря-триумфатора. Бросив высокомерный взгляд на побеждённых и пленённых монахов, он приказал солдатам искать сокровища. Генрих Артерран топтался в сторонке и чувствовал себя предателем, ведь эти монахи почти полгода кормили, поили его и к тому же – учили своим премудростям, а он оказался неблагодарным шакалом и навёл на них вот этих вот фашистов. Тут к нему подошёл солдат и объявил:
- Руки вверх! – его голос эхом понёсся к высокому потолку.
- Это ещё почему? – удивился Генрих Артерран и воззрился на командира, который самодовольно поигрывал стеком.
- А ты тоже в плену! – выплюнул командир. – Я тебя выпущу, как только мои люди найдут твои денежки!
- Но… – начал Генрих Артерран, зная, что денежки не так-то просто найти.
- Молчать! – громыхнул командир. – А то расстреляю!
Да уж, грозно. Генрих Артерран пока решил помолчать. Если хотят – пускай мучаются, лазают, ищут. Он-то знает, что ничего у них не выйдет. Потом, когда они устанут искать вчерашний день и приползут с пустыми руками – он раскроет им тайну подвала. А сейчас – хорошо, он помолчит.
Солдаты лазали по монастырю несколько часов и естественно – не нашли ничего, кроме скудных монашеских пожитков. Командир кипел кастрюлей, видя, как солдаты возвращаются ни с чем.
- Ну, где же твоё золото?? – напустился он на Артеррана и замахнулся стеком, целясь отхлестать его по лицу. – Околпачил? Готовься на кол!
Генрих Артерран выпустил на лицо саркастическую усмешку и спокойно сказал:
- Оно в подвале, а дорогу туда вы без меня никогда не найдёте. Можете сажать на кол – останетесь ни с чем!
- Чёрт! – плюнул командир. – Проклятые собаки! Тут нет подвалов, не трави баланду! – надвинулся он на Артеррана и опять замахнулся.
Генрих Артерран оставался спокоен, как Будда, чьи законы он терпеливо тут, в монастыре изучал. Он выдержал интеллигентную паузу и авторитетно заявил:
- Вы должны идти за мной, только я могу вам показать дорогу. Я же говорил, почему вы не слушаете?
- Ну, давай, барон, веди! – уступил командир и опустил свой «страшный» стек. – Но помни: набрешешь – кол!
- Ну, ладно, кол так кол, – не без сарказма согласился Генрих Артерран.
Он полез в карман и достал оттуда тряпку. Сложив её так, что получилась повязка, Артерран навязал её себе на глаза.
- Эй, ты что творишь? – не понял командир и даже наставил на Артеррана свой грубый автомат.
- Тут было темно, когда я спускался в подвалы, – пояснил Генрих Артерран, завязывая тряпку в тугой узел у себя на затылке. – Я использовал двигательную память, чтобы запомнить путь.
- Сумасшедший! – буркнул командир, но и теперь не отказался пуститься на поиски несметных богатств, что скрывались за стенами сего варварского капища. Он даже забил автомат за спину – Генрих Артерран не видел этого, а определил по звуку.
Лишившись на время глаз, Генрих Артерран смог легко ориентироваться в серпантине поворотов. Он не видел побочных ходов, он положился на свою двигательную память и всякий раз поворачивал именно там, где надо. Тупой самодовольный командир топал Артеррану в затылок, то и дело подгонял его дулом в спину и рычал, плюясь проклятиями, что они идут слишком медленно. Генрих Артерран абстрагировался от него – пускай себе рычит и плюётся на здоровье, ведь интеллекта у этого вояки ни на грамм – один длишь тупорылый апломб.
- Эй, умник, ты пришёл в тупик! – раздался вдруг над ухом преисполненный злобного сарказма выкрик глупого нациста, и Генрих Артерран понял, что не сбился с пути, а пришёл как раз туда, куда нужно.
- Мы на месте! – сказал Артерран и сдёрнул повязку.
Прямо у его носа, освещённый резким светом немецких фонарей, торчал из каменной кладки рычаг. Генрих Артерран протянул к этому рычагу руку и опустил его вниз. Командир даже попятился, когда монолитная и неприступная с виду стена с гулом сдвинулась, образовав тёмную брешь.
- Ну-ну! – одобрил нацист и снова ткнул Генриха Артеррана дулом идиотского, обезьяньего своего автомата. – Шагай, барон!
Генрих Артерран снова надвинул повязку, ведь после потайного входа опять начинался серпантин. Нужно было найти карликовую лестницу, и Артерран вновь положился на свою феноменальную двигательную память. Пройдя некое большое расстояние, Генрих Артерран выполнил поворот, и его нога опустилась на узкую ступеньку. Вот и лестница. Фашисты, которых он ведёт за собой неприятным хвостом, ропщут и злятся, ведь ступенечки малюсенькие, а у них – лапищи снежного человека.
- Это что – ловушка? – недоумевал над ухом Артеррана командир и агрессивно пихал его в спину дулом. – Ты куда меня завёл, Сусанин??