- Ты специально засаду поставил? – просипел Коля, тряся головой в попытках убрать с лица длинную чёлку.
- Шутишь? – ухмыльнулся хозяин. – Я про тебя и забыл уже. Ты сам залез в мой дом. Но так, или иначе, ты попался. И тебе придётся отдать всё, что ты награбил, понял?
- Делай со мной, что хочешь… – бросил вор, и замолчал, увидев занесенный над собой пудовый кулачище охранника.
- Эх, кутузка по тебе плачет… – вздохнул хозяин. – Причём, горькими слезами… И в другое время я бы с радостью отправил тебя туда.
- А в чём же дело? – спросил Коля.
- Ну, это уже не для твоих ушей, приятель, – сказал хозяин. – Сейчас я хочу предложить тебе работу.
- Не на того напал, Артерран, я не собираюсь работать с ищейками!
- Ну, ты уж полегче. В твоём-то положении… Во-первых, не с ищейками, а с сыщиками. А во-вторых, очень жаль, что ты отказался. Пользу бы принёс человечеству хоть раз, а так ты отправляешься в тюрьму. Будешь где-нибудь в Сибири, в снегу и в мерзлоте, ямы рыть, или нефть добывать. И никто не спросит, нравится тебе это, или нет. Так что, любитель Венской оперы, подумай ещё раз!
Коле очень не хотелось в тюрьму. Сидеть там, в тесной, холодной камере с бездарями и неудачниками… Да ещё и ямы рыть в снегу, как сказал Артерран… Ведь Коля был не просто вор, а настоящий король воров! Ограбил столько мировых музеев, и вдруг такой бесславный конец… Однако Генрих Артерран мог с честью носить титул короля сыщиков. И, чтобы не отправиться к бездарям и неудачникам в Сибирь, «королю воров» пришлось принять правила игры.
- Я согласен, – сказал Коля.
- Вот и хорошо, – довольно улыбнулся Артерран. – Отпустите его! – сказал он охранникам.
Те ослабили хватку, и «король воров», теперь же просто застуканный домушник, повалился на колени, растирая затёкшие руки.
- Чайку? – осведомился «король сыщиков».
Коля хотел, было, брезгливо отказаться, но, поймав на себе насмешливый взгляд Артеррана, согласился без лишних слов.
И вот, медленно попивая горячий зелёный чай, Генрих Артерран и рассказал Коле о его новых обязанностях.
- Вопросы есть? – спросил он, когда закончил рассказывать.
- Ты что, «оборотнем» заделался? – изумился Коля.
- Вопросов нет, – заключил Артерран, довольно потирая руки.
====== Глава 47. И снова таинственное исчезновение! ======
После Карпеца Сидоров поехал в ЖЭК, которому принадлежал дом Гарика. Сержант хотел найти дворника, которую уволили, чтобы узнать у неё побольше о подвале. Выйдя из больницы, сержант почувствовал, что заметно похолодало. Утром ещё было тепло, Сидоров надел джинсовую куртку. Но сейчас температура упала, наверное, не выше десяти градусов тепла. И ветер был какой-то уже зимний...
ЖЭК помещался на первом этаже пятиэтажки. Он представлял собой несколько темноватых коридоров с плакатами на стенах об оказании первой помощи раненым и эвакуации в случае газовой атаки. Вдоль стен стояли ряды откидных стульев, забитых бабушками и дедушками. Больше всего их было возле кабинета с надписью «Бухгалтерия»: ожидали жилищную субсидию. Они причитали о своих болячках, создавая шум. Сидоров прошёл до конца коридора, к кабинету начальника ЖЭКа. Там уже была посетительница.
- Я пишу одно заявление, второе, третье! – слышался из кабинета противный женский голос. – А моя крыша, всё равно, протекает! Когда это кончится?!
- Мы вас поставили на очередь, – говорил другой женский голос: начальником ЖЭКа оказалась женщина, Лилия Васильевна. – Работы начнутся летом...
- Какого года? – ехидно перебила посетительница. – Четырёхтысячного?! Я уже третий год жду!
- У нас не было средств... – начала, было, Лилия Васильевна.
- Я на вас в суд подам! – возопила посетительница.
Потом она выскочила из кабинета, чуть не заехав Сидорову дверью в лоб.
- Смотрите, куда прёте! – выкрикнула скандалистка сержанту, хлопнув дверью так, что на стенке над дверным проёмом появилась трещинка.
- Ого, – обалдело выдохнул Сидоров, глядя вслед удаляющейся даме.
Сидоров нашёл Лилию Васильевну в состоянии лёгкого шока.
- Администрация уже перечислила деньги, – всхлипнула она, увидев очередного посетителя. – Мы починим вашу крышу, только... летом.
- Простите, – тихо сказал сержант. – Я не из-за крыши. Я из милиции. Я хотел бы спросить вас про дворника, которая убирала в двадцать втором доме по улице Университетской.
Лилия Васильевна была блондинкой лет сорока. Не толстая, подкрашенная. Волосы заколоты заколкой «краб». При слове «милиция» она вздрогнула (так все делают!).
- Извините, – пробормотала она, сгребая в кучу бумаги на своём столе. – Тут у нас не было денег на ремонт. Мы три года не чинили крыши. Все жалуются, вот... В каком доме? – с крыш Лилия Васильевна переключилась на дворника.
- Университетская, двадцать два, – повторил Сидоров, садясь на стул для посетителей.
- А, Сабина Леопольдовна, – сказала Лилия Васильевна. – Она уволилась... Она не хотела убирать в подвале. Говорила, что там – «нечисть какая-то кублится, да мазурики» – я не знаю, что она имела в виду, я вам её слова пересказываю.
- А где она живёт? – поинтересовался Сидоров.
- Жила, – вздохнула Лилия Васильевна. – Она пропала. Её муж прибегал ко мне, разыскивал, спрашивал про неё, а я не знаю. Он сказал, что Сабина Леопольдовна вышла на рынок и не вернулась домой. По больницам и моргам звонил, и всё такое...
Сидоров взял у Лилии Васильевны адрес Сабины Леопольдовны и, попрощавшись, ушёл.
Сержант не сразу нашёл жилище Сабины Леопольдовны. Она жила в двухэтажном доме на улице Звягильского, там, в глубине, ближе к шахте имени Кона. «Далековато она на работу ездила!» – подумал Сидоров, зайдя в подъезд. Её квартира была на втором этаже. Сержант позвонил. Дверь оказалась тоненькая. Внезапно раздавшаяся противная басовитая трель чуть ошарашила сержанта.
- О, пожалуйста! – на пороге появился бородатый и лысый гражданин в синих шароварах и в вязаном красном свитере. – Милиция?
- А как вы узнали? – удивился Сидоров.
- А как же? – прогудел гражданин. – Баба пропала, тут вы заявляетесь... Можно уже труп забирать?
- Нет... – глупо изрёк сержант.
- Ещё не вскрыли? – осведомился гражданин.
- Не в этом смысле, – выдавил Сидоров, морщась от запаха перегара, которым «благоухал» этот гражданин.
- Опознать надо? – какой-то кровавый он, однако...
- Да нет, же! – рассердился Сидоров. – Мы её и не нашли даже...
- Вы думаете, я убил?! – вскричал вдруг гражданин, тряся бородой. – Врёте, врёте!
«Пьянь!» – со злостью подумал Сидоров.
Сержанту так и не удалось поговорить с мужем Сабины Леопольдовны. Он продолжал истерично кричать, креститься, даже на коленях ползал...
====== Глава 48. Письмо. ======
Вернувшись в райотдел, сержант застал Петра Ивановича в отличном настроении. Оказалось, Серёгину удалось получить разрешение возобновить расследование дела Лукашевича.
- Это развязывает нам руки, – весело говорил Пётр Иванович. – Мы даже можем Зайцева привлечь за то, что он невиновного схватил. Скверная погодка, да?
- Ага, – вздохнул Сержант, дрожа в джинсовой куртке.
- Обогреватель придётся принести, – сказал Пётр Иванович. – А то закоцубнем. Чего ты такой скучный?
Сидоров рассказал про свой «поход» к Сабине Леопольдовне и про её пьяного муженька.
- Это хорошо, что ты выяснил, где она живёт, – одобрительно кивнул Серёгин. – Мы к ней обязательно сходим...
Придя домой, Сидоров заглянул в почтовый ящик. Вынул рекламную газетку и повесил её на нижнюю ступеньку лестнички на чердак. На лестничке уже набралось штук пять-шесть таких газеток: почти все в доме вешали подобную корреспонденцию на её нижнюю ступеньку. Сержант хотел, было, уйти, но тут увидел, что в ящике лежит ещё что-то. Вытащил – письмо. Разглядывать конверт в полутёмном подъезде Сидоров не стал, а пошёл домой. В прихожей, даже не сняв ботинки, сержант достал из кармана загадочное письмо. Повертел в руках. Адрес получателя был накарябан кое-как, словно левой рукой писали. А на месте обратного адреса красовалась совершенно нечитаемая «кардиограмма» а-ля терапевт. «Кто бы это мог быть?» – удивился Сидоров и разорвал конверт. Содержимое удивило сержанта ещё больше. Письмо выглядело так: на двойном тетрадном листе в клеточку были наклеены вырезанные из разных журналов разношёрстные пёстрые буквы. Написано было следующее: «Пожалуйста!! Приходи завтра в 10 утра в бар «Свинья». Хотим сказать что-то ОЧЕНЬ важное. Пожалуйста!!» А дальше – приписка от руки таким же корявым почерком, что и на конверте: «Никому пока не говори. Пожалуйста!!» Сидоров перечитал сей шедевр несколько раз. Догадки были всякие. Первая, конечно же, «Ловушка!» Сержант знал, что указанный в письме бар «Свинья» – забегаловка во дворе в Комсомольском переулке. Двор тихий, тупиковый. Бар находится в подвале, а дворик вокруг него уставлен жёлтыми деревянными сооружениями, похожими на свиные кормушки. Сидорову не раз приходилось выезжать туда утихомиривать пьяные драки. «Кому бы это понадобилось заманивать меня в этот свинарник?» – подумал сержант.