Сержант втолкнул Батона в камеру и запер за ним дверь. Бандит выл что-то про «чёрную несправедливость» и «звериное обращение». «Кто бы говорил про «чёрную несправедливость»!» – подумал Сидоров и повернулся, чтобы идти назад, к Петру Ивановичу. Но тут увидел, как по коридору идёт незнакомый полный и усатый милиционер. Новенький, что ли? Сержант собирался, было, пройти мимо, но присмотрелся к его щекастому лицу. «Это не милиционер. Это – Додик! И усы у него – фальшивые!» – внезапная догадка, как молния, стукнула Сидорова. Вот, Додик подходит к камере Ужа и, не спеша, достаёт пистолет... Сидоров напрыгнул на киллера, как лев. Ногой выбил пистолет.
- Пётр Иванович, – закричал сержант, пытаясь заломить Додику руки. – Тут Додик в изоляторе!
Додик был очень силён. Он отшвырнул от себя Сидорова и помчался прочь. Сидоров вскочил на ноги и ринулся за ним. Тут из-за поворота показался Пётр Иванович и подставил Додику подножку. На полном скаку бандит врезался в пол. Он попытался встать, но Пётр Иванович навалился на него и достал наручники. Додик вырывался, старался сбросить с себя Серёгина. Ему уже почти удалось это сделать, бандит высвободил одну руку, но тут подоспел Сидоров. Сержант заломил эту руку за спину Додика, и на запястьях преступника закрылись наручники.
- Му-у-у! – ныл Додик, слабо ворочаясь лицом вниз. Его накладные усы отклеились и валялись рядом.
Пётр Иванович схватил бандита за скованные руки, Сидоров – за шиворот. Подняв Додика таким образом, милиционеры повели его в кабинет Петра Ивановича – допрашивать.
Додик был какой-то весь перепуганный. У него даже подбородок дрожал, будто бы он сейчас расплачется. Он прятал своё побледневшее лицо в воротник милицейской формы.
- Что такое, Додик? – осведомился Пётр Иванович. – Раскаялся, что ли?
Додик продолжал смотреть в пол и ныть своё «Му-у-у...». Как корова, которую ведут на скотобойню.
- Молчишь? А недавно ты хотел помочь следствию, – напомнил Пётр Иванович.
- Я – труп... – хныкнул Додик. – Мне больше некуда деваться. После того, как вы меня замели тогда, на хате, это был мой последний шанс выслужиться перед шефом. Я должен был Ужа завалить, а ... вы меня опять... Теперь меня самого завалят. Му-у-у...
- Прекрати мычать, – поморщился Пётр Иванович. – Ты такой здоровенный, а трусливый, как парнокопытное какое-то... Лучше скажи, где Карпец и Синицын. Мы знаем, что их где-то в катакомбах держат. А ты знаешь, где именно, потому что ты сам их туда вёл.
Додик икнул. Или это он чихнул так? В общем, издал какой-то звук – и побледнел ещё больше.
- Му-у-у...
- В «слоник» хочешь? – припугнул Сидоров. – Сейчас устроим! – и сделал вид, что разыскивает в тумбочке противогаз для «слоника».
Угроза подействовала. Додик бросил мычание и сказал:
- Не надо «слоника» у меня – клаустрофо́бия.
- Не «фо́бия», а «фоби́я», – поправил Сидоров.
- Не надо «слоника», – повторил Додик. – Я, честное слово, не знаю, где они. Да, я их отводил, но только туда, до пещеры. А потом приходили какие-то люди. Тогда я уходил, потому что они меня прогоняли. Я и сам дальше, в саму пещеру, не ходил.
- И что это за люди такие? – спросил Пётр Иванович.
- Не знаю, – выдохнул Додик. – Может быть, Сумчатый знает. А я, знаете, сам в ауте...
====== Глава 62. Спелеологи-профессионалы. ======
Пётр Иванович договорился с начальником райотдела, чтобы тот выделил двоих часовых – чтобы охраняли изолятор и днём, проверяя документы у всех, кто пытается туда зайти. Серёгин не хотел потерять таких ценных свидетелей, как Уж и Додик. Да и Батона жалко, вернее, его жену: она не виновата, что её муженёк – картёжник и бывший вор...
Пётр Иванович пригласил группу настоящих спелеологов, чтобы снова спуститься в катакомбы под домом Гарика. Их было четверо. Руководитель группы, которого звали Афанасий, сказал Серёгину по телефону, чтобы он ехал туда, к дому, а они подъедут сами.
Пётр Иванович и Сидоров на служебной машине отправились к дому Гарика. Погода, наверное, испортилась до следующей весны. Воздух был холодный, как в декабре месяце, часто шёл дождь, и даже какой-то мокрый снег.
- Надо обязательно брать этого Сумчатого, – говорил по дороге Пётр Иванович. – Он, наверное, сейчас затаился. Его, небось, предупредили, что мы собирались накрыть его на Поляне Сказок.
- Да, уж, – согласился Сидоров. – Мы пять часов там проторчали... И как мы теперь его достанем?
- Выбьем у Додика его адрес. Он брешет, про то, что не знает его.
Пётр Иванович свернул с улицы Университетской во двор и остановил «Самару». Спелеологи уже приехали. Во дворе стоял их микроавтобус. Серёгин понял, что это – они, потому что на микроавтобусе было наклеено изображение человека в каске с фонариком и девиз: «Нам покорятся пещеры!». Спелеологи оказались разного возраста. Афанасий был самый старший: ему было лет тридцать. Остальным – от восемнадцати до двадцати пяти. Среди них была одна девушка, по имени Юля.
- Надо сначала просветить его, – сказал Афанасий, принеся из микроавтобуса эхолот. – И составить примерную карту ходов.
Афанасий установил прибор на крышке люка, потому что она была ровная, и включил его. На экране замигали какие-то чёрно-белые пятна и полоски. Афанасий водил высокочастотным излучателем из стороны в сторону.
- Так, – наконец сказал он. – Я вычислил путь к пещере. Но она глубиной всего метров двести. Вот тут – всё, глухо.
- Тут дверь, – сказал Пётр Иванович. – Мы с Сидоровым прошли тогда, точно, метров двести. А потом наткнулись на дверь.
- Надо спускаться, – заключил Афанасий.
- Подождите, – сказал Пётр Иванович. – Там могут быть бандиты. Надо сначала вызвать спецгруппу.
Люди проходили мимо и оглядывались: что это там за сборище такое? В масках даже приехали: убили кого-то в подвале, что ли?
Спускались по одному: по очереди протискивались в найденный милиционерами лаз. Шли тоже гуськом. Получилась довольно длинная цепочка. Но теперь они не наугад лезли, а по карте, составленной Афанасием. С помощью этой карты они быстро достигли ступенек и входа в пещеру. На головах спелеологов были каски с фонариками, как у человека на наклейке на их машине. Они ярко освещали путь. Сидоров вывел собственное правило нахождения в пещере: не смотреть на тень и в боковые ходы – и строго его придерживался. По ступенькам спускались осторожно, потому что они были покрыты скользким мхом. Сидоров таки заглянул случайно в один из боковых ходов. И, кажется, снова увидел там глаза. Но на этот раз они появились лишь на миг и быстро пропали. Вдруг впереди мелькнул какой-то человек и молниеносно шмыгнул в темноту.
- За ним! – скомандовал Пётр Иванович.
Бойцы спецназа вырвались вперёд и побежали за незнакомцем.
- Проверяйте боковые ходы! – кричал Пётр Иванович. – Он мог туда забиться! Осторожнее, у него может быть оружие.
Человек недолго скрывался. Его обнаружили довольно быстро и привели в наручниках. В свете фонарей Пётр Иванович разглядел его хорошенько и увидел, что это – не Сумчатый: у пойманного только начало расти брюшко, и не Интермеццо.
- Отпустите меня, – сказал человек.
- Вы задержаны, – ответил ему Пётр Иванович.
Когда добрались до металлической стены с дверью (сантехника, кстати, уже не было), послышались удивлённые присвисты и бормотание.
- Вот это – да! – выдохнул Афанасий, разглядывая сверкающий голубоватый металл. – Никогда не видел ничего подобного...
Афанасий попытался «прощупать» таинственную стену своим эхолотом. Но она не пропускала ультразвук.
- Что вы об этом знаете? – спросил Пётр Иванович у задержанного.
Тот пробурчал что-то.
- Чего? – переспросил Серёгин.
- Впервые вижу! – выплюнул человек.
- Да, ну? – не поверил Пётр Иванович. – Неужели?
- Выкладывайте, лучше, – надвинулся на пойманного Сидоров.
- Отойдите от меня! – возмутился тот. – Я сказал, не знаю, значит – не знаю!
Спелеологи внимательно изучали металлическую стену. Ощупывали её, фотографировали. Они ещё попробовали открыть дверь, но не смогли. Не помогла ни кирка, ни лом: створки оказались так плотно пригнаны, что под них нельзя было просунуть ни один инструмент.