- Я даже не пойму, из чего она сделана, – произнёс Афанасий, постучав по двери – послышался глухой звук, словно она была в метр толщиной. – Я не знаю, что с ней делать... Придётся исследовать боковые ходы. Они могут привести к тому, что скрыто за этой штуковиной.
Внезапно что-то произошло. За загадочной стеной раздалась серия громких хлопков. Потолок пещеры пошёл трещинами. Посыпался песок.
- Обвал! – перепугался Афанасий, уронив эхолот. – Все наверх!
Вся эта небольшая толпа, которая находилась в пещере, поспешила назад, к ступенькам. Сзади с грохотом и треском обрушался свод. На бегу Юля споткнулась и упала. Её бы накрыло массой земли, если бы не Сидоров. Сержант подхватил девушку на руки и вместе с ней по лестнице выскочил из пещеры в подвал.
- Спасибо, – сказала Юля. – Если бы не вы, я бы погибла.
Сидоров покраснел и еле выдавил слово «Пожалуйста».
Когда вылезли из подвала на улицу, все были в полной растерянности. Кажется, кто-то специально вызвал этот обвал. Уже второй обвал. Задержанный, весь в пыли, топтался рядом с Сидоровым, который его держал. Группа захвата уехала. Тротуар, который находился над пещерой, просел большой пологой ямой. Теперь тут обязательно будет лужа – непросыхайка, глубиной в полметра.
- Это – уникально, – говорил Афанасий. – Сколько пещер я исследовал, а такого ещё, честно, не видал. И то, что её засыпало – огромная потеря для Донецкого спелеологического общества.
====== Глава 63. Сумчатый. ======
Сумчатый затаился. Он безвылазно сидел в своём коттедже. Не выходил даже во двор. Льву Львовичу казалось, что теперь все люди на свете знают его в лицо. И если он высунет нос за бронированную дверь коттеджа – его сейчас же схватят. Сумчатый позвонил своей секретарше Лерочке и сказал, чтобы она говорила, что он болен всем, кто вздумает навестить его на работе. Лев Львович усилил охрану своего коттеджа. Купил ещё четырёх ротвейлеров – чтобы никто, ни один посторонний, не смог пролезть. Сделку с бензином Лев Львович отменил, потому что он даже не знал, на какой день её переносить. Поставщик, конечно, долго ругался, кричал, что «бензин – без сертификата», «ждать не может» и что «его нужно немедленно сбыть». Но для Сумчатого свобода была дороже. Хотя, какая свобода, когда видишь её только по телевизору? У Сумчатого были говорящие попугаи. Так вот, с ними Лев Львович и разговаривал в последние дни.
Лев Львович подошёл к телефону и принялся набирать номер. Набрав, Сумчатый стал ждать ответа. Но в трубке слышались только монотонные гудки. Тот, кому звонил Лев Львович, не подходил к телефону.
- Чёрт! – ругнулся Сумчатый, сбросил этот номер и стал набирать другой.
- Да! – раздражённо выкрикнули на том конце.
- Чеснок, – залепетал Сумчатый. – Привет, это я.
- Я узнал, – проворчал Чеснок. – Только ты умеешь так мямлить.
- Чеснок, ты не знаешь, где Утюг? – спросил Сумчатый, садясь в кресло. – Он не подходит к телефону.
- Я это уже заметил, – фыркнул Чеснок. – Я уже звонил ему вчера вечером и сегодня утром. Хотел обсудить план, как нам тебя спасти...
- Без меня – обсудить?! – перебил Сумчатый. – Я тебе покажу, как обсуждать что-либо без меня! Помнишь, Кашалот обещал тебе взорвать твои заправки?
- Да...
- Так вот, слушай сюда! – воскликнул Сумчатый (Чеснок старался держать трубку подальше от уха). – Я́ это сделаю, если ты ещё что-нибудь будешь «обсуждать» без меня!! Понял, Чеснок?!
- Остынь, – примирительно сказал Чеснок. – Мы же – друзья...
- Какой ты мне друг? – пискнул Сумчатый. – Продал меня ментам... Какой ты всё-таки, Чеснок, трусливый и жадный!
- Может, Утюга схватили? – выпалил Чеснок, не потому что так думал, а чтобы отвлечь Сумчатого от своей персоны.
Сумчатый вздрогнул.
- Ты что? – сдавленно просипел он. – Схватили?
- Подожди...
- Ну, вот, что вы наделали! – завопил Сумчатый. – Нас уже хватают! А я – следующий! И... Додик про Ужа не отчитался...
- Про Утюга – это я так, сказал, – серьёзно начал Чеснок. – А вот Додик, да. Скорее всего, его замели. Он всегда отчитывался. Слушай, я сейчас подъеду...
- А я тебя не пущу! – пискнул Сумчатый. – А вдруг ты ментов наведёшь?!
- Постой...
- Не пущу! – повторил Сумчатый и швырнул трубку.
Из другой комнаты прилетел большой пёстрый попугай, который как-то выбрался из клетки, и уселся на стол Сумчатого, сбросив бумаги.
- Дуррак! Дуррак! – скрипуче крикнул попугай. – Ты – дуррак!
- Кыш! – Сумчатый схватил статуэтку – мини-Венеру – и замахнулся на птицу, вскочив с кресла.
- Дуррак! – бросил попугай, как-то даже сочувственно. И ретировался, прежде чем мини- Венера обрушилась на то место, где он сидел.
- Чёртова курица! – заплакал Сумчатый. Конечно, ведь он разбил статуэтку и пробил вмятину в кедровой, отполированной до блеска, крышке стола.
Лев Львович смахнул с помятой столешницы осколки статуэтки, поднял скинутые птицей бумаги и уселся за стол, подумав, что ещё не всё так плохо, и ему удастся отсидеться.
- Дуррак! – возразил попугай. Теперь он сидел на люстре.
====== Глава 64. Подземный житель. ======
Пойманный в пещере человек провёл ночь в изоляторе, в отдельной камере. Он стучал в дверь, кричал, чтобы его немедленно выпустили. И ещё и извинились перед ним. Однако при этом «подземный житель» категорически отказывался назвать даже своё имя. Поэтому пришлось продержать его до утра, а утром выяснять, кто он такой.
Когда Сидоров привёл задержанного из изолятора, он дёргался, вырываясь от него, и говорил, что «никто не имеет права хватать просто так».
Выглядел этот человек лет на тридцать. На макушке уже проглядывала лысина, спереди висело небольшое брюшко. Одет он был в серый костюм и френч, тоже серый.
- Мне не нравится этот стул! – заявил он, когда Сидоров попытался его усадить.
- Почему? – удивился Пётр Иванович. – Стул, как стул.
- Он в заусенцах! Я себе затяжек на брюках понаделаю!
Сидоров принёс ему другой стул.
- Устраивает?
- Можно было и получше найти! – фыркнул задержанный, усаживаясь.
- Как вас зовут? – спросил у него Пётр Иванович.
- Я не обязан вам говорить, ни как меня зовут, ни как я попал в пещеру – ничего не обязан. У меня есть право хранить молчание, – «подземный житель» сложил руки на груди, как Наполеон, и отвернулся от Серёгина.
- Наглый какой, а? – вздохнул Пётр Иванович. – Саня, приведи-ка Ужа, а то придётся с этим «диггером» до вечера возиться.
- Какого ужа? – запротестовал в свою очередь «диггер». – Я боюсь змей!
Не обращая внимания на эти его выкрики, Сидоров пошёл в изолятор за Ужом.
Уж глянул на сидящего на стуле «обитателя пещеры» один раз.
- Утюг, – бросил Уж. – Он с Сумчатым в одной шайке ползает.
- Ужара! – заорал задержанный и замахал кулаками. – Ах, ты ж, аспид!
Он вскочил со стула и подбежал к Ужу, замахиваясь. Тот отпрянул в сторону. Сидоров схватил Утюга за руки и заковал в наручники. Усадив его на стул, сержант увёл Ужа назад, в камеру.
- Раз вы – Утюг, значит должны знать, куда Сумчатый отправляет похищенных и что скрывалось за дверью в пещере, – заключил Пётр Иванович. – Не хотите поделиться?
- Я – никакой не Утюг! – возразил Утюг. – Этот Уж клевещет! И, вообще, нашли, у кого спрашивать! У Ужа! Вы бы ещё моржа сюда притащили, и у него спросили бы!
- Какого моржа? – рассердился Пётр Иванович. – Вы – Утюг? Лучше говорите правду.
- Уберите эти наручники – мне неудобно!
- Развяжи его, – сказал Пётр Иванович вернувшемуся из изолятора Сидорову.
Сержант освободил руки Утюга. Тот начал тереть запястья так, словно провёл в наручниках не десять минут, а десять дней.
- Так, вы – Утюг, или нет? – повторил вопрос Пётр Иванович, ища скрепку среди груды листов.
- Никакой я не Утюг! – воскликнул «подземный житель». – И не знаю, зачем Тень ментов из ментуры таскает!.. Ой...
Утюг съёжился, зажав себе рот двумя руками: проболтался! От природы Утюг был холериком: вспыльчивым, «горячим». За это и назвали его «Утюг». В сердцах он мог ляпнуть, что угодно. Вот и сейчас – ляпнул.
Бандит виновато заморгал глазками, всё ещё держа руки у рта, выдавил:
- Я-а... совсем не это имел в виду.