— Нет, — громко говорил он. — Просто жду друзей. Вот они.
— М-м-м! — кочегар что-то пытался сказать и жестикулировал. — М-мы-м!
— Мы не помешаем, — сказал я, но парень даже не обернулся. Только когда Валера показал в мою сторону, парень обратил на меня внимание. — Просто подождём немного здесь, мешать не будем.
Кажется, глухонемой. Я старался говорить чётко, смотря на него, потому что знаю, что многие из них умеют читать по губам. Но не все, и этот, похоже, не умел. Он снова начал возмущаться, правда, кроме звука «м-м-м» он ничего не выдавал.
Но тут Костя сделал несколько быстрых и неуловимых жестов, показал на часы, а потом полез в карман и достал сигарету. Кочегар заулыбался, беззвучно засмеялся, снял верхонку и чёрными от грязи пальцами взял сигарету. После начал махать рукой, будто приглашал к себе. Костя сделал несколько жестов, парень кивнул, поулыбался, издал ещё один мычащий звук на прощание и повёз тачку с углём внутрь.
— Знаешь язык жестов, Костян? — сказал я.
— Н-н-немного, — Левитан потёр подбородок. — После Ч-Ч-чеччч, — он сглотнул, — п-после в-войны совсем говорить не мог, учила с-сестра д-двоюродная. Она н-не слышит с-совсем. Вот так-то.
— Всё вышло, Лёха? — спросил Валера.
— Да, — я кивнул, — Филипёнок сел на измену, потом задействуем его. Главное — Ярика давить он не будет. А у тебя что?
— Вот же он гад, этот Гантимур, — он нахмурился. — С ним поговорил — будто дерьма поел с лопаты. Но он клюнул. Сюда скоро приедет сам.
— И лично попробует найти тайник, — я огляделся. — Так и палку срубит, и себе чего-нибудь отожмёт на перепродажу. Или чтобы было, что на карман подкидывать. Это вроде он идёт. Ждём.
Всё повторилось, как и с Филипповым.
И правда, это явился Гантимуров, седой опер в джинсовой жилетке, в одиночку, вооружён, наверняка собирался найти всю наркоту сам и захапать себе. И вот же гад, сразу полез бычить на кочегара.
— Ты чё, мурло глухое? Увезу сейчас в дежурку, посидишь в камере, сразу всё вспомнишь! — говорил он дерзко и грубо, осторожно ступая по рассыпанному углю. — Где тайник, я тя спрашиваю?
Кочегар не очень понимал, что от него хотят, но лицо стало испуганным, угрозу для себя понял. И тут Гантимур решил, что физическое воздействие поможет, и замахнулся кулаком.
Против него самого и помогло. Мы с Валерой его опрокинули, приложив головой о большой кусок угля, а я достал фальшивую корочку и гаркнул волшебные буквы:
— ОСБ! Попал ты, Гантимуров!
Этот тоже обмяк. А Костя тем временем жестами показал испуганному кочегару, что беспокоиться не о чём, и тот вернулся к работе, только иногда тревожно оборачивался. А мы оттащили опера и бросили на уголь. Его одежда быстро перепачкалась.
Всё повторилось — несколько обвинений, намёки, что обо всём рассказал его коллега Филиппов, и Гантимур сразу начал сдавать рыжего опера с потрохами.
— И ствол Коршунову тоже он подбросил? — грубо спросил я, всё так же держась вне поля его зрения. Только корочку он видел, мельком.
— Он-он! — звучал он уже не так дерзко. Лицо перепачкалось в угольной пыли.
— А кто надоумил?
И тут он замер. Костя показал на кочегарку, мол, разговорить можно там, но тогда разрушится хрупкая легенда про ОСБ. Ведь ОСБ, как правило, пытками не угрожает… насколько мне известно. А я ещё хотел воспользоваться этой маскировкой.
— Ладно, — сказал я нарочито громко. — Повезли его в отдел, а потом второго привезём, и сразу на очную ставку с Коршуновым и его адвокатом. Ну и коммерсанта он завалил, это точно. Чую это, парни.
— Да вы чё, на! Да вы не знаете, на кого наехали! — вдруг задерзил Гантимуров.
— Ты тут не выделывайся, товарищ капитан. На красной зоне будешь выделываться, в петушином кутке. Там таких, как ты, любят.
Гантимуров выпучил глаза. В них виден ничем не прикрытый страх. Только что чуть не побил глухонемого, а теперь боится за самого себя.
— Кто? — доверительно спросил я. — Говори, и решим.
— Чекисты, — он попытался сплюнуть, но не вышло, попал на себя же.
— Какие? — я задумался.
— Да двое из управы местной, — прохрипел Гантимуров. — Ствол мне дали, сказали отработать. А чё бы я сделал? Вот и пришлось…
И тут я задумался. Возможно, это те два подозрительных типа с корочками ФСБ, которых я тогда приметил, когда они караулили полковника Некрасова на рыбалке.
Ладно, неприятно, но такое я предполагал.